МЕТОД ЦЕБРО :: информационно-справочный форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Даль синяя

Сообщений 21 страница 40 из 98

21

5841,35 написал(а):

Мне хотелось бы знать продолжать еще или хватит? Есть интерес читать все это?

Интересно аж жуть! Не уже ли это ты смог всё перенести!
Я горжусь,что у меня такой друг! :cool:

0

22

5848,4 написал(а):

Я горжусь,что у меня такой друг!

Помнишь в фильме "Бриллиантовая рука" Никулин ходил вечером в магазин и наткнулся на пьяного. Когда его забирали менты он произнес сакраментальную фразу, - На его месте должен быть я! :crazyfun: А ты все просидел в своем Вараксино.

Избушка на краю земли

В огромном брюхе вертолета было тепло и тесно. Машину постоянно трясло мелкой дрожью. За мутным плексиглазовым  иллюминатором проплывал океан. Даль терялась в сизой дымке простора и глаз не находил очертания земли. Большой дополнительный бак под керосин занимал половину грузового пространства. Вокруг него в беспорядке лежали мешки, ящики, какие-то детали машин были привязаны растяжками к борту, и наши рюкзаки с лыжами. Мы с напарником Николаем Завязкиным  летели на далекий остров проводить учеты морского зверя и охотится на лисиц. Ему было лет сорок. Работал он на станции «Орбита» по обеспечению связью и телевидением районного центра. Специально для поездки на этот остров он выпросил у начальника отпуск в январе. Добродушный и жизнерадостный человек во всем мне помогал и я был ему очень благодарен за участие и компанию. Мы скинулись на продукты и боезапас к двум ружьям, выпросили две пары лыж в магазине районного общества охотников и где то сперли двуручную пилу. Я прошелся по своим знакомым в порту, комендатуре, заглянул вечером на огонек к официантке ресторана и добыл две месячных нормы спирта на зимовку. Спирт в то время продавался в магазине по цене пять рублей пятьдесят копеек за бутылку с надписью «Спирт питьевой. Южно-Сахалинск» но отпускался по одному литру на человека в месяц согласно продовольственному талону. Все это было бережно упаковано в коробки и ящики, чтобы при спешной высадки не промокло и не побилось. Я смотрел в окно прислонившись спиной к оранжевому баку и думал о вечности. Но вот сбоку показались горы, вертолет снизил высоту и заложил размашистый разворот на остров. Машину сносило сильным ветром. Под нами пронеслись мелкие скалы, огромное не замерзшее озеро в воронке вулкана с маленьким пиком посредине, какие-то разрушенные строения и бараки. Вертолет сильно качнуло и мы снова начали набирать высоту. Вышел пилот и почти прокричал прислонившись к моему уху:
- Там где планировали сесть не сможем. Ветер не позволяет. Выбросим вас на северо-западном побережье. Там есть небольшая изба и меньше препятствий для хождения. Там сами разберетесь. Понял? В знак понимания я закивал головой. Он похлопал меня по плечу и исчез в кабине. Снова замелькали ослепительно белые вершины гор, камни останцы, крутые распадки и черные глыбы в пене прибоя. Вертушка зависла на одном месте и стала быстро снижаться. За бортом взвился снежный вихрь и вся округа погрузилась в бешенную пляску снежинок. Летчик открыл люк и куда то туда полетели первые ящики и мешки с рюкзаками. Главное было не забыть ничего своего и не прихватить чужого. Уже через пару секунд мы лежали лицом вниз и распластавшись на снегу держали свои вещи от порывов ветра поднимаемого вертолетом. Шум быстро удалился и я поднял из снега свою бородатую физиономию. Напарник сидел по грудь в сугробе и ржал показывая на свое положение. Протерев от снега глаза я посмотрел вслед улетающей машине. Ветер относил звук работающих винтов, но красный проблесковый маячок еще долго мигал на его борту. Это были последние штрихи цивилизации на долгие месяцы. Кто и когда придет за нами, договора не было. Мы надеялись выбраться с оказией на корабле или с пограничниками.
Избушка! Этот маленький остов человеческого жилья давно никто не посещал. На месте частично развалившегося строения чьей то заботливой рукой давно были собраны стены, крыша и большая терраса обтянута тканным материалом от задувания снегом. Внутри все таежные избы имеют приблизительно одинаковое строение. Сбоку печка, две нары в дальнем углу и стол под низким оконцем. Только мы откопали вход, то сразу поняли как здесь много работы предстоит сделать. Потолок зиял проваленной доской, а через разбитое ветром стекло надуло огромный сугроб внутри. Печка прогнила и скрючилась от времени. На столе и лавках толстым слоем лежал мышиный помет. Окаменевшие пачки соли на полке соседствовали со старыми разбухшими батарейками и позеленевшими латунными гильзами. Спички и пара стеариновых свечей тщательно обгрызаны мышами и лишь только целая керосиновая лампа торчала словно Эверест из снежного сугроба. Затащив внутрь пристройки коробки и рюкзаки наконец то решаем покурить первый раз за несколько часов проведенных в небе.
Я развернул пилу и отправился к морю пилить на дрова плавник. К ночи предстояло закончить ремонт и приборку. Напарник занялся уборкой помещения. Из под снега повсюду выступали концы бревен выброшенных прибоем. Пила пилила хорошо и через пол часа я натаскал достаточное количество сухих лиственничных чурбаков для поддержания тепла на несколько дней. Хорошенько шарахнув по трубе поленом услышал как в печку посыпался снег и сосульки. Не сделав этого рискуешь задохнуться в дыму и заново разводить огонь. Дрова разгорались и с боков печки пошел пар. Запахло дымом и ржавчиной. Сверху уже поставлены ведро и чайник. Мы суетились внутри. Что то прибивали, подметали и переносили из угла в угол, затыкали щели меж бревен, раскладывали под нары свои вещи и отмывали местную посуду под овальным выменем рукомойника. Не заметили как пришли густые сумерки. Но в избушке было уже тепло и уютно. Торжественно зажигаем керосиновую лампу. Ее ровный желтый огонь наполняет таинственным светом окружающие нас стены, потолок и мокрые куртки на гвоздях за печкой. Чай над парящими кружками. На столе  печенье, домашние котлеты приготовленные заботливой женой Николая, соленые огурцы и спирт в древней бутылке из под портвейна. За зеленым стеклом не видно процесса реакции и друг временами легонько стукает по ней вилкой определяя готовность к потреблению. Но звук глухой и он продолжает что то рассказывать из своей жизни про охоту. Разбитое стекло затянутое целлофаном полощется от ветра. С каждой минутой пустота между рамой все больше забивается снегом. За стеной свищет ветер и метет пурга. Пахнет жареным салом и луком. Именно в такие минуты по настоящему понимаешь ценность этих стен. Когда усталый путник может спокойно отдохнуть и обсушиться, спрятаться от ветра и стужи. Как у людей поднимается рука жечь такие приюты охотников и рыбаков?
- Я говорю полить маслом грибы? – дергая меня за рукав спрашивает друг. – Спишь что ли? А я тут закуску уже приготовил. Ладно давай поднимайся. Спирт дошел. Ну с прибытием! Мы сдвинули кружки. Бодрящая влага пролилась внутрь обжигая все на своем пути. Хрустнув огурцом потянулся к разогретой на сковороде котлете.
-Тут мышей полна хата. – говорит не преставая жевать компаньон. – Пока я тут готовил они везде бегают. Вон, вон смотри еще одна! – показал он вилкой с нанизанным грибом в угол у входа. Там действительно сидела жирная сеноставка и с презрением косилась на нас своими черными бусинами глаз. Я неловко повернулся и та мгновенно исчезла.
-Маленькие люди тайги! – многозначительно произнес  Николай слова великого охотника Дерсу Узалы. – Его тут давно живи. Мало – мало избушку кушай, в стене дырку делай! – не унимался он. Из угла под нарами послышалось недовольное верещание зверька. Мы рассмеялись. Зеленая бутылка постепенно опорожнялась. Разговор перешел далеко за полночь. И наконец сосем уморившись от усталости и выпитого решаемся отойти ко сну предварительно сходив до ветру. Луч фонарика высвечивает пустые бочки и ведра в пристройке и легкую каркасную дверцу на улицу. Все северные избы имеют дверь открывающуюся внутрь помещения. Это делается для того, чтобы усталый человек не откапывая до конца вход мог просто ввалится внутрь а не замерзнуть перед ним. Открываю дверь и вижу перед собой стену из свежего снега. Пока мы болтали метель занесла нас по крышу. Не желая возится с лопатами делаем свое дело прямо в снежную пробку оставляя в ней аккуратные протаеные точки. Спал я мертвецким сном завернувшись в экспедиционный  спальный мешок. Проснулся под утро от чудовищного храпа. В убавленной лампе мерцал огонек фитиля, дрова прогорели и изба сильно выстудилась. Я представить себе не мог, что человек может так храпеть. Знал бы про это, с ним бы не полетел. Вожусь с дровами и щепаю лучину. Пока готовил чай и завтрак компаньон превратил свой храп просто в рыдания на вдохе и выдохе. Я кинул в него тапком. Он почавкал и захрапел с новой силой. Этого оказалось достаточно для того, чтобы я принес лопату снега и высыпал ему в спальник. Тот вскочил и первым делом спросил снег был не желтым? Он хороший парень мои напарник и на такие вещи смотрит с должным юмором и пониманием. Первый день на острове выдался ясным и морозным. За час мы раскопали заносы у входа, позавтракали и спешно стали собираться на разведку новых угодий. Что ждало нас не знал никто . Впереди были голод, тяжелейшие восхождения на хребты, радости удачных выстрелов и неожиданные открытия, но это все будет не сегодня. К таким поворотам событий каждый наверное был готов. Это называется охота. Сейчас мы спешили укладывая в рюкзак карты и папиросы. Яркий свет слепил глаза а голубые снега Онекотана уходили высоко в отроги гор. Лыжи уже скрипели под ногами оставляя следы в разные стороны от нашей избушки. Ружье привычно тянуло плечо а найденная крепкая палка помогала при подъеме. Чувство полной свободы переполняло меня. Хотелось подняться как можно выше и смотреть на эту безлюдную снежную пустыню и горы. Я был счастлив и полон жизни.

http://sd.uploads.ru/t/9yXwM.jpg
Попутный борт на о. Онекотан

http://s5.uploads.ru/t/n8Qmy.jpg
Вершины гор и вулканов

http://s1.uploads.ru/t/tfV2a.jpg
Далекий остров Онекотан

+2

23

[p=5851]Старый ельник,
Не ужели ради такого нужно себя так наказывать? Жуть!!!

0

24

Меня всегда привлекает грань за которую не следует заступать и остаться живым, но стоит увидеть другой сказочный мир.

                      Никита

Каждая избушка, где бы она не стояла и для каких целей не была сделана руками охотников и рыбаков, живет своей таинственной жизнью. В щелях ее бревен обитают пауки и многоножки, под скрипучими половицами возятся мыши а между стеклами всегда полно дохлой мошки, слепней и зимующих мух. Наше жилище на острове не отличалось от всех прежних посещенных мной строений. Конечно морской климат и оторванность от большой земли наложили свой отпечаток на местную фауну, но тем не менее мы не были одни в этой обители.
С первых дней нашего появления мы стали замечать маленького суетливого зверька проживающего тут на законных основаниях островитянина – Полевку экономку (Mikrotus oekonomis.L). Она чувствовала себя полноправным хозяином жилища и неплохо в нем устроилась. Под железной печкой стоявшей на дощатом фундаменте засыпанном крупным гравием, она выкопала себе норку, видимо предполагая, что при этом ей будет отопление. Во всех углах были удобные для прохода и проноса запасов еды дырки, пути отступления и склады для хранения провианта. Получив бесплатно полноценное жилье, мышь долго трудилась над его благоустройством на свой вкус. Имея крышу над головой и не задуваемое снегом пространство, она могла свободно заниматься своей мышиной возней не опасаясь попасться в когти сове или на зуб лисице. Но тут прилетели двое людей и нагло вторглись в ее имение. Возмущению не было предела. Первые два-три дня зверек выказывал свое недовольство тонкими трелями и почти ультразвуковым писком. Этот невидимый тиран пищал и верещал из ниоткуда и мы никак не могли определить место его нахождения. Временами он перемещался из под рюкзаков лежащих ниже нар под дрова с неимоверной скоростью. Удавалось лишь заметить мелькнувшую серую тень на полу освещенном керосиновой лампой. Время шло и зверек постепенно свыкся с тем, что остаток зимы ему придется проживать с двумя громилами храпящими по ночам когда самая работа, и дурно пахнущими папиросным дымом.
С первых же дней своего прибывания в жилище мы как могли старались установить теплые, дружеские отношения с домохозяйкой. В ответ на ее протесты ей была предложена картонная коробка от сахара рафинада немного подмокшая при заброске. Ее просушили возле печки и крышку кинули к топочному окну для дальнейшего сжигания. Каково же было наше удивление, когда мы увидели на сколько по вкусу пришлась ее картонка с остатками надписи « Сахар раф.. быстрорас…». Мышь, а это была настоящая мышь, никак не могла утащить это широкое лакомство к себе в норку. Огромный кусок сладкого картона не пролезал в узкую нору под печкой. Зверек тащил его поперек, потом вылезал злобно поглядывая на нас черными бусинами глаз и переворачивал ее еще более широкой частью. Опять тащил под печку упираясь лапками и пыхтел где то внутри под камнями. Видимо обессилив в конец он появился из дырки с глазами полными слез и уставился на нас. Усики его шевелились. Вид был настолько изнеможенный, что мой компаньон предложил как то помочь в ее страданиях.
- Давай порвем ей эту картонку, а то смотри как утомилась, да и копошение это уже осточертело!
- Погоди ты. Давай посмотрим чем все закончится. Неужели тебе не интересно как она выйдет из создавшегося положения? – предложил я.
Отдышавшись запасливая мышь видимо поняла, что от нас ей ждать нечего и взялась за работу с удвоенной силой. Коробка в дыру не лезла. Я подошел к печке и взял шипящий чайник. Полевка на мгновение скрылась в темноте норки и оттуда послышалось недовольное верещание уже в других тонах о защите прав на угощение. Не успел завариться чай, как все повторилось заново. Мы сидели за столом у лампы, пили ароматный горячий индийский чай со слоником на пачке и разговаривали. Мышь трудилась возле печки. Спустя некоторое время послышался характерный звук погрызания. Осветив фонариком угол увидели зверька сидящего на задних лапках и тонкими зубами, как лобзиком перегрызавшего картонку пополам. Закончив работу она слегка дернув за край коробки легко втащила ее к себе под печку. Через минуту так же исчезла и вторая половина упаковки. Мы смеялись и кинули ей в подарок за представление маленький кусочек рафинада.
Спустя пару недель наши отношения переросли во взаимную любовь. Животное оказалось довольно общительное и его веселый нрав доставлял нам не мало радости. Она перестала нас бояться и присутствовала при всех мероприятиях от чаепития до заготовки дров. Ей дозволялось даже лазать по столу и откусывать кусочки печенья лишь бы не гадила слишком много. В наше отсутствие она исследовала все наши вещи на предмет съестного. Не понятно чего ей не хватало. Уходя мы всегда оставляли на жестяной крышке возле норки немного крупы и сухарик. И вот однажды во время очередной работы по снятию шкур с отстрелянных лисиц было обнаружено что наша новая знакомая вовсе не она а он. Друг разглядел внушительные образования в нужном месте пол хвостом. В руки зверь не давался, но когда он шмыгал по столу его было хорошо видно. Раз уж на столько близко познакомились,  решили назвать его Никита за сварливых характер старого хозяйственника. Он очень не любил когда мы обдирали шкуры. Видимо запах вечного врага вселял в его крохотное создание трепетный страх.
Постоянное присутствие Никиты, его деловитые передвижения и попискивание стали неотъемной частью нашего бытия. Случались вечера когда он не появлялся в компании и мы начинали беспокоиться как бы его не сожрали лисицы. Но проходило немного времени и он с торжественным писком пулей вылетал из под угла строения и вскарабкавшись на лежанку быстро проползал под спальником и появлялся за керосиновой лампой и стопкой старых охотничьих журналов на столе. Сначала осторожно высовывался подвижный нос, длинные усики, потом показывался весь целиком. Слегка приподнимаясь на задних лапках начинал принюхиваться и озираться в ожидании угощения. Все органы осизания находились в постоянном движении. Его любимым лакомством были сухофрукты для компота. Дождавшись когда кто- нибудь из нас подкатит вилкой сушеный чернослив или курагу, он аккуратно брал кусочек своими маленькими розовыми лапочками, усаживался столбиком в тени банок и кружек, и с видом искушенного гурмана лакомился невиданным фруктом.
Однажды под самый рассвет случился страшный переполох. Вскочили от чудовищной возни, писка и падающих банок. В кромешной тьме включаю фонарик и вижу, что в избу пробрался горностай и пытается сожрать нашего приятеля. Боясь кинуть в него поленом или кружкой, чтобы не попасть в Никиту мы громко закричали и принялись стучать кулаками по лавкам и стенам. Непрошеный гость мгновенно исчез и воцарила тишина. Не было слышно звуков недавней битвы, писка и возни. Зловещий покой  нарушался  только свистом ветра и шумом волн. Неужели сожрал нашего мыша? – носилась в голове мысль. Я уже представлял его труп с откусанной головой и бездыханное серо-бурое тельце… Но не прошло и часу, как наш приятель появился живой и невредимый, правда сильно напуганный. Возможно больше его испугало наше поведение чем появление горностая.
Прошло два месяца. Как то поздним вечером укладываясь спать услышал знакомый звук погрызания у себя под головой внизу нар. Там лежал фонерный ящик со спичками, солью и свечами. Чего там грызть для меня всегда оставалось загадкой. Но как то доставая очередную коробку спичек Новгородской фабрики «Гигант» обнаружил, что она тщательно источена мелкими зубками. В то время коробки были деревянными и обклеивались синей бумагой. На лицевой стороне красовалась этикетка города Новгорода. Сами спички были такого огромного размера, что ими можно было поджечь дом без хвороста. Вот видимо вкус этого столярного клея на этикетке и привлекал его гастрономический интерес. Я перегнулся за край нар и посветил фонариком в ящик. Там седела застуканная на месте преступления мышь.
-Ты что ж это делаешь ,гаденыш! Дашь поспать сегодня? – спросил его как можно серьезнее. Никита оценивающе посмотрел на меня и принялся за свое гнусное дело. Тогда я громыхнул кулаком по доскам лежака. Возня прекратилась. Но не прошло и пары секунд как все началось заново, но уже за печкой.
-Что за черт? – вопрошая сам себя поднялся и сел не вылезая из спальника. Немного покрутив лампу прибавил фитиля.
- Коль! Хорош спать. Послушай что тут твориться. Друг ворочался под одеялом. Высунул заспанное лицо и прислушался. В избушке явно слышались два грызущих зверька.
- Или у нас глюки, или он себе бабу привел! – произнес напарник. – Теперь они будут нас грызть с двух сторон. Эх, двоих мы не прокормим! Новая мышевидная особа была не столь общительна как ее приятель. На глаза попадалась редко, но грызла больше и с особым усердием. Друг стал намекать, что все это напоминает Ноев ковчег где каждой твари по паре. К сожалению судьба Никиты оказалась значительно трагичнее его подруги. В день нашей срочной эвакуации, когда внезапно  прямо нам на головы сел пограничный вертолет. В спешке сборов мешков и одежды на него упал тяжелый рюкзак со стола. Бедняга так суетился у нас под ногами провожая новых знакомых на Большую землю. Его кончина нас очень расстроила и даже светлая надежда скоро увидеть магазин с едой и благи цивилизации не принесли радости. Его кончина была нелепой случайностью за которую мы себя долго корили. Безутешная вдова наверное не долго переживала траур о покойном супруге. Ей досталась огромная квартира с запасами оставленного нами японского риса. Тем более она была в положении и скоро ожидалось прибавление потомства. Полагаю в ближайшие годы избушка на берегу океана не опустеет навсегда.
__________________

+2

25

Циклон

Уже совсем стемнело когда я вышел чтобы набить снегом чайник. Утром предстояло мыть посуду, а воду из речки мы использовали только для питья. Подморозило и ветер совершенно стих. Полный штиль здесь очень редкое явление. Я стоял и смотрел на звезды в чистом небе. Они мерцали и переливались. Совсем не знакомое небо над головой. Среди созвездий угадывались Большая медведица, Кассиопея и красной точкой светился Марс. Стояла гнетущая тишина и только размеренный шум морских волн успокаивал нервы . Видимо завтра будет хороший день, подумалось мне, неплохо было бы сходить на далекий Океанский берег и осмотреть обширную бухту. Возможно там найду лежбище каланов или морского зверя. Холод уже пощипывал ребра под рубашкой и я поспешил внутрь избы громыхая чайником по поленнице дров.
- Может завтра махнем через отроги вулкана Нэмо к безымянной бухте? – спросил я напарника в надежде на его понимание. Он строгал деревянную палочку и насвистывал себе под нос. Вопрос повис в воздухе без ответа. Порывшись в недрах большого ящика достаю связку карт и прибавляю света в лампе. По линии берега ровная долина сбегает из распадка к морю. Только по краям вытянутой на три километра бухты отвесные обрывы. По побережью обширные поля стлаников и другой древесной растительности. Принимаю решение завтра по погоде совершить далекий переход. Где застанет нас ночь мне не известно, но для костра всегда можно найти достаточно дров для теплой ночевки а обильные снега решают вопрос пресной воды.
- Значит так, Николай. Завтра берем котелок и примус, снежные очки которые ты специально закоптил из комбайнерских, немного веревки и еды на сутки. Идем на восточное побережье. К одиннадцати часам должны подняться на водораздел хребта и увидеть океан. Если не успеем возвращаемся обратно.
- Почему возвращаемся если не успеем подняться? Нас что гонит кто то? – недовольно отзывается из угла компаньон. Он нехотя откладывает в сторону нож и палку и подходит к столу освещенному керосиновой лампой.
- Вот видишь, поднявшись по этому распадку мы минуем несколько опасных козырьков снега на вершине невысокого хребта – указываю я на карте предполагаемый маршрут восхождения. – Они уже давно висят и могут сорваться в любое время. Этот подъем гораздо безопаснее хоть и длиннее. Он соглашается и мы колдуем над картой вырисовывая карандашом линию планируемого  подъема. Это делается всегда чтобы люди пришедшие нас искать при несчастном случае, знали в какую сторону мы вышли. К маршруту прилагается пояснительная записка с указанием даты, времени и примерного возвращения. Допиваем остывший чай и еще раз перед сном выходим на улицу. Тишина мертвая. Ночь, море, снег и звезды. Спать!
Мне снились цветные сны и было тепло. Я проснулся от грохота упавшей с кастрюли крышки. Товарищ суетился возле печки и варил макароны. Лампа горела ярко и тонкая струйка копоти сочилась к низкому потолку. Пахло керосином. Немного убавив фитиля нехотя покидаю спальный мешок. Ноги нащупывают привычные леденящие ботинки на полу. За окном еще непроглядная темень, часы показывают половину седьмого утра. Хочется в туалет после выпитого на ночь чаю. Выхожу на мороз и гляжу в светлеющее морозное небо. Там все по прежнему чисто и звездно.
- Что спишь так долго? – весело говорит Николай. – Я уже и завтрак сготовил почти, а тебе будить не стал. Рассчитывал на твою сознательность. – улыбается во весь рот.
- Ладно, ладно. Завтра моя очередь тебя кормить с утра. Давай лучше собираться побыстрее. – отвечаю на его справедливый упрек. Быстро пьем чай с вчерашними оладьями и глотаем горячие макароны с жареными шкварками. В избе суета, сборы. Я заправляю примус, укладываю сухой спирт, спички. В пустую ячейку патронтажа вставляю половину свечки. Это для лыж, чтобы в случае подлипания снега натереть полозья. Отсчитываю патроны и ищу компас.
- Сколько брать патронов, шефф? – задав этот вопрос друг открыл жестяную коробку от печенья и уставился на меня.
- Возьми десятка два лисьих и пару мелочевки. Может на вершине куропатки попадутся. Смотри какая ясная погода, глядишь увидим. Лапшички то не помешает. А? Он качнул головой в знак согласия и аккуратно отсчитал нужное количество патронов в латунных гильзах.
Заря только начала заниматься когда мы быстро заскрипели лыжами по плотному снегу. Пока шли по плато было легко и радостно, но вот первые подъемы на плечо ближней сопки. Лыжи сложены и привязаны к ремню за спиной. Снег настолько крепкий, что ноги совсем не проваливаются в него. Идешь словно по пенопласту. За горным массивом взошло солнце, но мы его еще не видим, у нас тень и холод. Тяжело поднимаясь все выше и выше используем приклад ружья для пробивания ямки под ногу. Если упадешь на таком крутом склоне можно уехать далеко вниз. Достаю веревку, обвязываюсь сам и протягиваю другой конец напарнику. Тот молча завязывает одному ему известный узел у себя на ремне. Курим. От нас идет пар и медленно поднимается в стоячем воздухе. Ничего не понимаю. Откуда такой штиль? Еще час хода и мы выходим к заснеженным гольцам. Лыжи тащатся сзади на веревке и шуршат по жесткому снегу.
- Давай перекурим! Невмоготу больше. Уже почти ведь поднялись, смотри море где! – распахивая полы куртки мой друг показывает на далекую полосу побережья. Я снимаю копченые очки и яркий свет тут же режет глаза.
- Погоди. Ничего не вижу. Сейчас привыкну немного и сориентируемся. Спина давно промокла вместе со свитором. От нас шел пар. Мы стояли почти на вершине пологого хребта. Кругом, сколько видел глаз простирались снега. Грозные нависающие карнизы остались далеко внизу. Где то там за вершиной поднималось солнце и освещенные им горы становились розовыми, желтыми или сахарно-белыми. Вот яркая полоска приближается уже к нам. Тень отступает и ослепительный свет заливает всю округу. Мы щуримся и натягиваем на глаза самодельные очки. Куропаток не видно, я достаю коробку с папиросами и мы курим греясь на зимнем солнце. Взвалив на плечи рюкзаки медленно шагаем оставшуюся сотню метров. Вот теперь видно оба берега острова. К востоку и западу бесконечное море, куда то на север уходит едва заметный Парамушир. Красота неописуемая! Но здесь немного задувает ветерок и оттаивает наст. Спуск оказался сложнее подъема. Лыжи быстро несут вниз увеличивая скорость с каждой секундой. Приходится постоянно тормозить палкой и молиться чтобы она не сломалась. Дело в том, что невозможно определить скорость с которой едешь. Нет ни одного темного предмета относительно которого ты перемещаешься. Скользишь в белую бездну, и что там впереди определить невозможно, - все белое и матовое. Может там обрыв или заснеженный камень не видно. Палка царапает снег и гасит скорость. Так проходит пол часа авантюрного спуска. Но вот уже видны скалы и ветки деревьев, между ними темная точка убегающей лисицы.
Бах! Ружьё привычно толкнуло в плечо. Лиса прибавила хода и скрылась между камней . Я передернул затвор и поднял теплую гильзу. Запах пороха щекотал ноздри.
- Ну, попал? – раздались сзади слова.
- Нет. Далековато! Ты что там застрял наверху. Я вижу стоишь смотришь куда то? Нашел чего?
- Я на восток смотрел – ответил друг, - Видишь серая полоска у горизонта. Что то не нравится мне она. – он указал палкой в океан. Там действительно темнела узкая дымка из края в край. Странно, что это может быть в такой прекрасный день, подумал я и полез в рюкзак доставать карту. Пока курили и соображали где мы есть, подул неприятный ветер и солнце погрузилось в какую то серую мглу.
- Пожалуй ты прав, дружище. Надо валить отсюда поскорее. Внизу под нами обрывистый берег по карте. Давай бегом направо с километр. Там будет спуск в бухту. Ориентир выступ скалы. Он обозначен на карте. Веселее. Догоняй! И я побежал вдоль склона к скале. Ветер налетел внезапно и крепчал с каждой секундой . Ласковое утреннее солнце совершенно исчезло густом тумане. Я потерял направление и остановился подождать компаньона. Тот бежал по пятам размашисто опираясь на палку. Переводим дух и почти кричим сквозь ветер чтобы понять друг друга.
- Дела плохи! Спускаться к морю наугад в такую погоду опасно. – ору ему в ухо прикрывая рот рукавицей. В подтверждение моим словам с новым порывом ветра полетел снег. Все погрузилось в старшую кутерьму. Мелкая снежная крупка больно хлестала по щекам , а усилившийся до ураганной силы ветер начал валить с ног. Пытаюсь пройти еще вперед, но ничего не вижу в двух шагах. Чтобы устоять на ногах приходится идти под острым углом к ветру. О дальнейшем продвижении нечего и думать. Да, в такую переделку я еще никогда не попадал, мысленно пронеслось в голове. Единственное спасение – рыть снежную пещеру и там пережидать стихию.
- Коля! Мы в распадке. Здесь должно быть много снега под нами. Втыкай палку и на нее прикрепим рюкзаки чтобы не унесло вверх по склону. Лыжами будем копать берлогу в полный рост. Понял?- он что то кричит в ответ, но я уже не слышу его слов. Аккуратно, чтобы не сломать носок лыжи пробиваю жесткий слой снега другим концом. Руками вынимаем куски и раскапываем глубже и глубже. С погодой твориться что то немыслимое. Ветер перешел в ураган и наши тяжелые рюкзаки привязанные к палке пытаются укатится в гору гонимые чудовищной силой стихии. Комья снега выкинутые наружу тут же уносятся ветром. В глубине снег был рассыпчатой крупкой и рыть стало сложнее. Он просыпался между рукавиц и скатывался обратно.
- Доставай котелок и примус! – кричу Николаю пригнувшись к голове. Тот лезет наверх. Через минуту в выкопанную яму упали два рюкзака. Следом сполз и он. В черной дыре сверху ревел ветер и неслись хлопья снега. В кромешной темноте нащупываю замерзшую веревку затяжки рюкзака и пытаюсь развязать. Не тут то было, узел покрыт льдом и не поддается. Вцепившись в него зубами начинаю размораживать и раскусывать лед. Веревка поддалась. Извлекаю котелок и нащупываю маленький круглый фонарик, втыкаю его в стену снега. Его неяркий свет обрисовал контур небольшой снежной ямы в которой мы оказались. Она совсем маленькая и узкая. Чтобы ее расширить выкладываем из котелка провизию и освобождаем от примуса его упаковку. Роем уже голыми руками, так удобнее держать круглые котелки. Мы мешаемся друг другу у входа. Я предлагаю распределить обязанности. У меня выше рост и мне придется выкидывать снег наружу. Николай будет раскапывать вглубь и перекидывать снег ко мне. Работа пошла быстрее. Мы все облепленные снегом и мокрые ползаем на четвереньках в этой рукотворной норе. Пальцы уже не чувствуют холода и только когда засовываешь их в рот начинается неприятное покалывание в коже. Прошел час. Мы углубились на три метра в бок по горизонту, полтора метра в ширину и столько же в высоту . Окончательно промокнув решаем покурить и отдохнуть. Через черную дыру входа летел и осыпался снег. Напарник достал наши палки и привязав на них накидку от маск-халата соорудил нечто вроде дверцы в надежде, что ее засыплет свежим снегом. Эксперимент удался и скоро внутри уже не дуло ветром. За это тонкой перегородкой ревел ураган. Он набрал полную силу и свист ветра перешел в дикий вой. Там внизу рокотал штормовой океан и разбивал о скалы огромные валы белых волн. Где в это время спасались каланы я не мог даже представить.
Наша новая берлога оказалась прекрасным убежищем. Мы сидели на лыжах и веревке и курили вслушиваясь в непогоду. Коленки, локти и спина были мокрые насквозь и начинало знобить. Но это уже мелочи по сравнению с тем, что ожидало бы нас на побережье или на вершине. Накачиваю примус и раскладываю кусочки сухого горючего на розетки под горелкой. Пока горит «Шмель» пытаемся хоть как то просушить портянки и рукавички . Горячий чай из топленого снега показался вкуснее изысканного капучино в Арбатском ресторане. Я ищу кусочек свечи в патронтаже, зажигаю ее установив на крышке примуса. Фонарик согреваю над чаем и убираю за пазуху. Долго курим и дрожим, смеемся над нашим положение медведей и курим опять. Спать в холодной снежной яме в мокрой одежде не получается. Но время идет и мы снова разжигаем примус, присушка, чай и разминание затекших от неудобного положения ног. Клонит ко сну. Гошу свечу.
За ночь пришлось пять раз разжигать примус и греться. Оттаявший свод потолка начинал капать и обрушаться бодрящим снегом в лицо. Бензин уже на исходе, да и по нужде придется вылезти наружу. За ночь циклон насыпал метр снега и пришлось немного повозится прежде чем удалось пробить дыру наверх. Ураган стих и лишь разгулявшееся за ночь море грохотало внизу. Над его пенными валами с криком носились глупыши и чайки. Я стоял в пятидесяти метрах от обрыва, жевал снег и пальцем чистил зубы. Как хорошо, думал я про себя, что вчера мы не побежали дальше в этой пурге. Трудно представить последствия падения на эти покрытые льдом камни.
Спустившись по узкой щели замерзшего водопада на берег, нашли много плавника выброшенного когда то штормами. Развели большой костер, просушились и позавтракали гречневой кашей из консервов. Обследовать побережье не было никакого смысла. Путь обратно проходил без всяких приключений, но на подходе к свой избушке компаньон умудрился на большом расстоянии подстрелить хорошую лисицу.
 
  Снега океанских циклонов
http://se.uploads.ru/t/omL7K.jpg

0

26

5861,35 написал(а):

Снега океанских циклонов

Не хрена себе!

+1

27

5862,3 написал(а):

Не хрена себе!

Когда мы вернулись в Северо - Курильск в апреле, я не узнал городок. Не было четких очертаний улиц и одноэтажных домов. Направления угадывались по торчащим из под снега вершинам эл. столбов с изоляторами и проводами на них. Везде возвышались печные трубы и "туалеты" возле них.  Как мне объясняли еще в августе по прилету, это "скворечники". То есть дощатые строения по форме обычного сортира возведенного на крыше, через которые люди попадают внутрь заметенного дома. Тут же рядом с ними грелись многочисленные собаки. Главным транспортом в это время были "автобус" ГТС (танкетка) и снегоход Буран.

                         Нерпа

Март принес снега и метели. За неделю снегопадов и штормовых ветров все изменилось до неузнаваемости. Приметные камни-останцы по которым мы ориентировались исчезли под толщей свежего снега. Горные складки и распадки сравнялись в пологие седловины. По ним гулял ветер , шлифовал и уплотнял эту белую скатерть севера. Некогда зубчатые гребни хребта превратились в овальные холмы, исчезла небольшая речка снабжавшая нас чистейшей талой водой, и лишь океан по -прежнему темнел своей ледяной бездной. Его огромные валы поглощали любые осадки не изменяя его ни чем. Только солнце могло придать водам другие оттенки. Утром он был черный, в обед синий, вечером серый. Отливы сменялись приливами, волны с грохотом обрушивались на прибрежные камни и отступающая вода шипела и пенилась в гальке. Гиганский метроном волн никогда не останавливался в своем вечном движении. Стоя на побережье отчетливо видишь грань разделяющую живое море с мертвым холодом снегов и гор. Именно эта тонкая полоска между двух миров и является основным местом жизни тех немногих живых существ обитающих на Курильских островах. Лисицы собирают в прибое выброшенных крабов и рыбу, голотурию и моллюсков. Каланы и нерпы отдыхают и спариваются на суше чтобы продолжить жить в море. Чайки всегда найдут чем поживиться на мелководье. Ежедневно я шагал по мокрым леденелым валунам и больше всматривался в море чем в берег.
Только одна мысль не покидала меня ни днем ни ночью, - как выбраться с этого острова? За два месяца пребывания на нем мы не увидели ни одного корабля или вертолета. Хотя основные морские пути проходили вдоль восточного побережья, но местные суда больше ловили в водах Охотского моря. У нас была рация настроенная на частоту тралового флота, два фальшфейера и одна толстая звуковая ракетница. Этого достаточно чтобы привлечь внимание любого судна и связаться с ним по радио, но к несчастью такого случая судьба нам не приготовила. Сколько может тянуться ожидание никто не знал. Продукты подходили к концу и был введен режим экономии керосина. Положение не казалось критическим. В конце концов можно было питаться лисятиной если ее хорошенько проварить в семи водах. Жирное мясо вполне съедобно и калорийно, вот только запах. Этот запах проникал в каждый уголок избушки когда снимали шкурки добытых зверей. Им пропиталась вся одежда, постель и даже мука из которой выпекались крохотные лепешки. Мне с отвращением представлялось, как я пожираю кусок разваренного мяса на косточке и какой от него исходит удушающий аромат. - Бррррр! Пытаясь оттянуть как можно дальше такое меню решаемся провести инвентаризацию продуктов. На стол выложили все что осталось и почесали затылок. Килограмм муки, пачка ягодного киселя, пол пачки чая, по стакану гречки и перловки, сто грамм подсолнечного масла. Курево закончилось на прошлой недели и мы крутили самокрутки из сложенный в банку окурков. Весь слитый из огнетушителя ржавый керосин вперемешку с водой отфильтровали и получилось на одну полную заправку лампы. Небольшой пластиковый пузырек с бензином для примуса. Еще оставался НЗ из банки тушенки, пачки галет и куска сала со спичечную коробку. В лучшем случае с таким припасом можно протянуть неделю если точно знаешь, что придет пароход или вертушка. Но как быть в неведении? Уходить далеко от побережья значит проглядеть возможное судно. Остается питаться чем бог пошлет на литорали уподобляясь лисам и чайкам.
Утром расходимся в разные стороны от избушки пешком без лыж. Задача – добыть еды. Теперь в рюкзаке каждого вместе с патронами лежит по фальшвейеру, у меня портативная рация. Вернувшись к вечеру ни с чем застал компаньона за ощипыванием чайки. Его глаза светились дьявольским огоньком. Весь пол, лавки и стол были в мокрых светлых перьях. Пушинки прилипли к его куртке и волосам.
- Никогда не пробовал есть символ моря? – спросил Николай пытаясь сдуть прилипшее к брови перышко.
- Ну что ж, давай попробуем сварить. Пойду откопаю ручей. Я взял лопату и зашагал в сторону сопки. На месте водопоя стоял кол. Только по нему можно было определить где копать. Под полуметровым слоем снега журчала вода. Ее набирали кружкой в канистру. Выполнив ежедневную процедуру тащу тяжелую емкость с водой и представляю вкус экзотического супа островитянина. Варили часа два, но худосочное тельце чайки не порадовало вкусом и наваром. С таким же успехом можно отваривать и шлепанцы-вьетнамки. Вечерили водянистым бульоном с запахом рыбы. Утром решаем идти на юг побережья. По словам напарника он видел там много нерпы. С вечера укладываю в рюкзак примус, длинную тонкую веревку и запасные штаны на случай если сорвусь в прибой. Пуль мы не брали на остров. Стрелять ими не кого, поэтому пришлось переплавить по два заряда дроби и откатать на сковородке пару шариков каждому. Немного подточив неровности напильником, запыжевали с усиленным зарядом пороха.
Еще темно. На голодный желудок спиться плохо, но мне не терпится поскорее выйти к задуманному месту и увидеть зверей. Я щипаю лучину и вожусь возле печки при еле тлеющей лампе. В ее неровном, тусклом свете с трудом можно различить очертания утвари. Сухая лучина собрана в пучек и ярко вспыхивает искрящимся пламенем. Друг испуганно вскакивает на лежанке. На завтрак готовлю всю гречку. Возможно останется и на вечер. Из носика чайника выплескивается кипяток на печку . Шипение и клуб пара. Чертыхаясь наливаю по кружкам кипяток на дне которых насыпаны редкие чаинки. Молча едим жидкую кашицу и собираемся. Прошагав по скользким валунам несколько километров взбираемся на невысокую скалу разделяющую две небольшие бухты. В бинокль осматриваем нагромождение каменных плит в надежде увидеть нерп. В нескольких сотнях метров замечаем несколько штук лежащих на ровной плите выступающей из моря на метр. Их округлые жирные тельца шевелятся в движении напоминая опарышей. Нерпы всегда смотрят на берег. Именно оттуда чаще всего грозит опасность. Море их дом. До того места придется красться между больших валунов наполовину покрытых снегом. Нижняя их часть заросла ракушками и тиной. Рев моря заглушает все посторонние звуки. Решаем поступить так. Николай обойдет бухту верхом по снегу и выйдет на другом ее конце не приближаясь близко к животным. Этим он отвлечет внимание осторожных и любопытных ластоногих. Я же попытаюсь подкрасться на выстрел. Чтобы быть менее заметным снимаю с себя белые маскировочные штаны . Они будут выдавать меня на фоне темных частей валунов. Белая куртка наоборот маскировать среди снежных шапок. Заряжаю пульку в ствол, вторую в магазин. Томительно тянутся минуты ожидания, но вот на дальнем конце залива вижу друга с палкой в руке. Он выпрямляется и смотрит на меня в бинокль. Показываю ему, что пошел и пригнувшись соскочил на галечник между камнями. Мои передвижения нерпам не видны, но после того, как друг появился вдалеке, двум зверям это показалось опасным и они потрясая своим толстым огузком спрыгнули в воду. Оставшиеся привстали на передних ластах чтобы лучше разглядеть идиота в черном на белом фоне. Я быстрыми перебежками приближался к намеченной скале скользя в лентах морской капусты и царапая замерзшие пальцы о ракушки. Аккуратно выглянув из за камня увидел на плите только двух животных смотрящих в другой край бухты. Одна ерзала в нерешимости прыгать ей в спасительную воду или нет, вторая не подавая признаков беспокойства с видом заядлой театралки смотрела как мой приятель демонстрировал сложные танцевальные па. Еще трудные десять метров и можно будет стрелять. Но камни тут небольшие и продвигаться вперед можно только ползком. Очень хочется есть и я ложусь на мокрую гальку. Через пару секунд на меня накатывает закончившая свой бег волна. Ползу стараясь не цеплять длинным стволом берданки о камни. Вот уже приметный камень, прижимаюсь к нему грудью встаю на колено. За ним в двадцати метрах место где лежат животные. Смотрю в сторону на компаньона, тот разошелся и выплясывает почти пасадобль давая понять , что звери еще там. Медленно высовываю ствол за валун и прижавшись щекой к прикладу веду мушкой по пенным волнам в сторону каменной плиты. На ней одна всего лишь одна нерпа и та в истерике крутит головой не зная как ей быть. Еще секунду и она готова спрыгнуть с камня. Коля явно переусердствовал в представлении. Такая дурацкая пляска явно насторожила объект охоты и вот сейчас все кончится если последний зритель покинет трибуну. Не успел я подумать об этом, как последняя нерпа легким толчком соскользнула в воду и тут же показалась в пяти метрах левее. Из воды виднелась только половина головы, нос и маленькое ухо. Весь мокрый я проклинал себя за медлительность, но ружьем управлял уже не я а голодные спазмы живота. Мушка уперлась в маленькое очертание головы качающейся на вонах. Я затаил дыхание и плавно потянул крючок . Хороший заряд пороха сильно подкинул ружье и больно ударил мне по щеке. Последнее что я увидел это всплеск от пули перед целью и за ней. В голове все перевернулось понимая, что промахнулся. Сразу стало очень холодно от мокрого белья и залитых сапог, есть захотелось зверски.
- Попал! Попал! – неслось сквозь ветер и шум прибоя. Мне лежащему не уровне воды не было видно того, чему радовался Николай стоя на высоком берегу. Мгновенно вскакиваю на валун и вижу огромное кровавое пятно на воде и кусочек нерпичьей спины плавно отдаляющийся от меня отливом. Помня от местных охотников о том, что стрелянная нерпа тонет сразу, начинаю быстро снимать с себя мокрые одежды и сапоги. Ору другу чтобы быстрее бежал ко мне. Он уже съезжает на заднице со снежного козырька.
- Скорее веревку. Там в рюкзаке и примус. Он не понимает что я задумал но достает клубок веревки . Оставшись в одних трико и майке обвязываю себя за пояс и не сводя глаз с дрейфующей нерпы шагаю в ледяную воду по склизлым валунам. Охотское море далеко не Карибское и эти пятнадцать метров я проплыл поистине на золотую медаль олимпиады. Впился руками и ногами в тонущее тело морского зверя и последнее что смог крикнуть : - Тяни! Когда нас вытащили на берег нерпа была теплее меня. Холод настолько поразил все двигательные рефлексы, что я с трудом стащил с себя мокрые тряпки. Друг в это время тесал маленьким топором сухое бревно и сложив в кучку щепки полил бензином из примуса. Сверху натаскал разных пластиковых сетей и досок, поджег. Бензин вспыхнул громким хлопком и пламя опалило мне волосы на ногах. Немного отодвинувшись я стоял укрытый его курткой и дрожал пялясь в разгорающийся костер. Он гореть не хотел. То затухал, то начинал реветь с резким порывом ветра. Немного прихожу в себя натягиваю теплый свитор напарника. Он скачет вокруг огня пристраивая на край бревна котелок со снегом. Что то кричит, улыбается и машет руками показывая на большую добычу. Мои движения заторможенные, в голове шум и хочется спать. Пьем обжигающий кипяток с родиолой собранной тут же на скалах. Это бодрит и постепенно выводит из транса.
Пока я грелся и сушил мокрые одежды у огня мой приятель разделывал зверя. Я видел как он раскладывал большие куски черно-красного мяса и отделял толстые пласты жира. Из всего добытого аппетит вызывала только бледно-розовая печень. Одевшись в еще влажные рубашки и натянув запасные штаны помогаю ему завалить камнями груду мяса от вездесущих лисиц. Тяжелые скользкие камни раскатываются в разные стороны их приходится укладывать снова. Наконец закончили рукотворный саркофаг и разложив по рюкзакам добротную порцию свежатины ,лезем обратно на скалу. Пошел снег и мы спешим к избе не разбирая дороги.
Ворвань! Кто придумал такое справедливое название мясу морского зверя. Тошнотворный запах и легкоплавкий жир отбивают всякое желание его есть. Мы варили мясо в большом котле и постоянно снимали обильную пену. Было похоже, что кипятили ботинки со стиральном порошком. Изба теперь наполнилась другим еще более тошнотворным запахом. Скрипя зубами жуем почти черного цвета мясо со вкусом рыбы. Тем не менее оказалось очень калорийная пища. Когда пожарилась печенка, стало понятно на сколько мы оголодали. Сковорода сочных кусков съелась мгновенно. Всю ночь мы не смогли уснуть от обжорства жирной пищей. Каждый из нас за ночь по разу выбегал на улицу с лопатой и туалетной бумагой. На утро увидев довольную физиономию Николая понял, что можно продолжать охотится еще месяц. К вечеру перетащив остатки нерпы в избу, я занялся выделкой ее шкуры. Красивые темные кольца на светлом фоне невысокой щетинки переливались блеском. Скоблить жир и перепонки дело трудное но благодарное. Когда закончил работу обильно засолил и сложив сунул в мешок под нары. До- поздна  мы топили жир для фитилей освещения. Лампадки на нем горят ровно и ярко. Смазанные им кожаные вещи становятся мягкими и долго не промокают. Уже через пару дней мы привыкли к новому вкусу еды и чувствовали себя настоящими эскимосами. Вытаскивая из супа кости сначала объедали мясо потом обухом ножа кололи  и извлекали мозг. Крупу и муку старались не есть. Однако один раз решили испечь оладьи на новом жиру. Получилось все отменно . Мне часто вспоминается вкус этих оладьев, особенно когда капризный ребенок в кафе отказывается есть подобные со сметаной или вареньем. Ему нельзя объяснить что такое голод когда вокруг столько всего вкусного и доступного. Но чтобы понять это взрослым людям нужно знать цену всему на свете и оладьям на нерпичьем жиру тоже.
 
http://sd.uploads.ru/t/sC5rW.jpg
Прибрежные каньоны. Основным места охоты на лисиц

http://sh.uploads.ru/t/neK5T.jpg
Чай на подступах к перевалу. вулкан  Немо.  Редкий солнечный день.

http://s7.uploads.ru/t/Br7ZC.jpg
Замерзший водопад.

+2

28

Искатель на свою попу приключений... Игра со смертью :'(

0

29

Иначе жизнь скучна и не интересна.

0

30

[p=5868]Старый ельник,
Ты искатель экстрима. Это не моё -факт....
Я такого бы  не выдержал . А надо ли?

Отредактировано ВАРАКСИНО (Суббота, 30 декабря, 2017г. 14:32:37)

0

31

Пельмешки

Большая глыба вулканической лавы лежала в пене прибоя метрах в десяти от берега. Она на столько высоко возвышалась из воды, что только очень большие волны смогли перевалить через ее верх. На вершине этого камня всегда сидели чайки. Он был загажен их пометом и имел неопрятный буро-серый вид. Нельзя сказать, что этот камень чем то выделялся среди тысяч себе подобных в прибое, но почему то именно на нем постоянно сидели птицы. С него мы ежедневно спугивали горластых поморников и глупышей, тупиков и зимующих бакланов. Только утки-каменушки  никогда не сидели на его заляпанной макушки. Видимо скорость их полета не позволяла приземлиться на столь маленький аэродром. И вот однажды уходя вдаль от нашего жилища замечем стайку торопливых куличков весело семенящих по крупе галечника.
- Смотри ка, сколько мелочи бегает! – показывает мне напарник на рассыпанных как бисер птичек. Их наверное штук сто в стайке, и они постоянно перемещаются в разные стороны. При виде этого Броуновского движения начинает рябить в глазах и кружиться голова. Не подпуская меня ближе чем на десять метров они начинают немного смещаться по побережью не переставая попискивать и суетится.
- Как ты думаешь кто такие?
- Что кулики это точно. Но нужно добыть хотя бы одного чтобы определить вид.
- Так что ж мы стоим? Давай сразу десяток пока они сгрудились возле дохлой медузы. – не унимается приятель.
- Сначала подумай сколько времени уйдет на их ощипывание. Смотри они не больше воробья!
- За то суп сварим. Мне лично хочется постненького  после нашей жирной нерпы. Смотри какие тонкие ножки. Там наверное и есть нечего, один бульон и получится. Пока мы рассуждали что делать, суетливые кулички переместились уже на сто метров по гальке. Незримые лапки с невероятной скорость делали быстрые шаги и создавалось впечатление, что птицы двигаются не касаясь земли. Они что то искали среди гравия, замирали на секунду и прицелившись мгновенно склевывали одним им заметных улиток и гамарусов. Их окраска настолько качественно маскировала всю стайку, что если отвернуться на мгновение, найти птичек можно не сразу. Решаем подстрелить для определения вида и себе на ужин. Зарядив по патрону самой мелкой дроби припасенной для куропаток, расходимся вокруг этого птичьего коллектива и по договоренности стреляем разом. Но не тут то было. Хитрые твари быстро раскрыли наши крамольные планы и поднявшись на крыло перелетели на несколько десятков метров дальше. Мы поспешили за ними боясь потерять их из виду в этом пестром мире гравия и снега. Но птицы в раз поумнели заметив не ладное и решили не подпускать нас с ружьями ближе чем на пятьдесят метров. Сколько не старались мы с ними сблизится все без толку. Кулички быстро перебирая тонкими лапками мгновенно отбегали на почтительное расстояние. Со стороны наше действие напоминало охоту двух дураков на кучу блох. Но сам смысл от этого не менялся. Какая разница на кого охотится, - слона, мышь или куличка. Главное чтобы трофей действительно был нужен охотнику, а процесс разжигал в душе инстинкт добытчика. Так продолжалось около часа. Мы наступали, делали обходной маневр, пятились задом показывая полное безразличие к птицам, но они проворно отбегали и держали одним им ведомую дистанцию.
- Хватит этого цирка! – не унимался Николай. Давай шарахнем отсюда и дело с концом. Авось пару штук завалим.
- Погоди ты. Мне уже на столько интересно, что теперь я просто обязан их обмануть. Вон видишь впереди скала. Там кончается песчаное побережье. Дальше им не убежать. Если только перелетят за уступ, тогда оставим их в покое. Сказав это я пожалел, что не согласился прицелится и выстрелить. Стайка тем временем приближалась к нашему одиночному камню в прибое. Как только они поняли, что дальше отступать некуда, тут же перелетели на него. Бурый камень исчез под пестротой куличков. Теперь они чувствовали себя в полной безопасности. Мы подошли к краю пляжа и уставились на этот табор.
- Хорошие волны сегодня? – я посмотрел на набегающие  валы. Если пальнем разом, то убитых птичек море нам вынесет на берег.
- Давай отойдем подальше, чтобы разброс дроби был шире.
- Погоди, тебя волнует количество или сама охота? – вопрошал я.
- Одно другому не помеха. И определить точнее сможешь и в суп на двоих хватит!
- У тебя только еда на уме. Давай пять шагов назад. – согласился с его выводами. Прицелившись в центр камня грохнули сразу из двух ружей. На вонах тут же закачалось с два десятка птичек. Раскатав болотные сапоги лезем в воду и кончиком ствола подтягиваем к себе добычу. Набралось почти два десятка и еще пяток волны отогнали дальше в море. На вид совсем не большие кулики в руке показались тяжелее чем воробьи.
- Ну с полем! – улыбается товарищ и протягивает мне мокрую ладонь.
- Чему ты радуешься? Застрелили десяток блох а ты меня еще и поздравляешь!
- Ладно тебе ершиться. Может суп получится вкусный. – расплывается в улыбке друг. Собрав трофеи спешим домой. По пути соображаю как их ощипывать, но тут вспомнил про бабушкин способ с кипятком. Вывалив уже бесформенную массу некогда красивых и озорных представителей рода пернатых на стол растапливаю печь и ставлю кастрюлю. Когда закипела вода показываю как надо бороться с перьями Николаю. У нас все получается. Взяв за ногу кулика опускаем его к котел и через секунду вынимаем  обратно. Мокрое перо легко слетает от прикосновения пальца и на наше удивление появляется заплывшая жирком тушка размером с грецкий орех. С недоумением смотрим друг на друга и быстро ошпариваем остальных. Разрезав кончиком ножа брюшко, пальцем выковыриваем кишки и складываем  мясо в миску.
- Правильно я говорил. Супец получится знатный. А лапки и клювики на холодец. Нажремся...!
Я испепеляющее посмотрел на компаньона и тот замолчал. На печке закипал суп. При первом открытии крышки пошел такой запах, что мы сразу позабыли про страшный урон нанесенный охотничьему хозяйству. Приятель суетился в поисках сушеного укропа и петрушки, с аккуратно снимал пену дырявой ложкой. Аромат свежей дичины щекотал ноздри и заставлял часто снимать пробу. Наконец суп сварился и был разлит по мискам с отбитой  эмалью. Жир толстым слоем покрывал похлебку. В нем плавали мелкие перышки и разваренная петрушка. Туки птиц превратились в маленькие комочки из которых торчали тонкие косточки лапок.
- Смотри- ка какой пельменьчик! – друг разглядывал на ложке разваренного кулика . Он поднял его за лапку и обжигаясь заглотил целиком.
- Кости совсем мягкие, можно есть целиком. А вкусно как! То вдыхая, то выдыхая холодный воздух приятель крутил на языке изысканное лакомство. Щурясь от удовольствия запивал наваристым бульоном. По его губам стекал жирок а глаза светились от счастья. Мелкие косточки действительно были мягкими как в банке рыбных консервов. Кастрюля постепенно опорожнялась. Доев полную миску мы снова тянулись к половнику за добавкой. Когда поняли, что за раз съесть столько невозможно, с тяжелым вздохом отвалились на лежаки. Раздувшись как пиявки и боясь пошевелиться что то говорили друг другу о вкусной и здоровой пище. Даже пытались смеяться но получалось плохо. Так мы объелись. Спустя час появилась сильная жажда и пришлось пить бледный чай из остатков заварки. Когда немного пришли в себя от такого ужина достали определитель птиц региона купленный мною в Южно-Сахалинске. Найдя по картинке похожего кулика определили его как Малый Зуек. Хотя этот вид пролетный, но видимо эта стайка решила перезимовать на острове. Решив, что до весны они все равно не дотянули бы, успокоились за содеянное и полезли в спальники.
Проснувшись увидел растопленную печь, на ней чайник а вот товарища нет. Полежав немного в наступающем тепле подумал больно долго нет моего напарника. Оделся и вышел в хмурое ветреное утро. Он нехотя шел мне навстречу в нижней одежде и накинутой поверх майки телогрейки. Глаза его слезились и вид был кране обреченный.
- Что случилось, патрон? – я взял его за плечи и немного тряхнул.
- Так, плохой сон видел. Замерз, потом расскажу. – и он протиснулся в низкую дверь. Мне спалось хорошо и не мучали кошмары. Но только сейчас я почувствовал определенный утренний позыв и отмерив полтора локтя туалетной бумаги просунул ноги в еще теплые сапоги. Вернувшись через пол часа я невероятно продрог и измучился. Виной всему были нежные мягкие косточки которые мы вчера с таким удовольствием жевали. На лице Николая светилась злорадная улыбка.
- Ну как? Супчика хочешь? – он заржал и прикрывшись рукавом ватника увернулся от запущенного в него тапка. Слезы катились из глаз а смех распирал изнури. Но смеяться было не ловко и больно. Оставшиеся «пельмешки» ели уже как костлявую рыбу и обсасывали каждую косточку. Видимо этот сон и видел друг сегодня ночью.

http://sg.uploads.ru/t/c7KhL.jpg
Иногда попадались тундреные куропатки.

0

32

Лисье богатство

Дни нашего пребывания на Онекотане тянулись размеренной чередой. Когда позволяла погода мы совершали радиальные выходы и обследовали новые места на предмет численности животных. В полевой дневник ровными строчками ложились записи о состоянии популяции лисиц – огневок, мест пребывания каланов и нерпы, глубины снежного покрова и преобладающих ветров. Их скорость и направление. На картах отмечались места добычи зверя, его вес, возраст и цвет. Качество пушнины было всегда высоким. На недалеком озере Черное обнаружилось большое количество пресноводной мальмы. Это крупные рыбы красивой золотисто – радужной окраски весом около килограмма. Она всегда была желанным добавлением к нашему оскудевшему столу. Жирная и сочная рыба снилась в радужных снах и приходилось браться за удочки и подниматься на невысокий перевал чтобы снова увидеть незамерзающий край большого озера.
С отступлением холодного охотского антициклона решаю обследовать самую северную часть острова от мыса Кимберлей к востоку. На карте обозначены развалины строений на вершине огромной горной плиты уходящей пологими ступенями в глубину моря. Большая бухта огражденная от восточных и западных ветров могла быть хорошим местом для обитания каланов и морского зверя. Зимой сивучей нет, но можно определить их посещаемость в летний период.
Собравшись с вечера решаем проснуться пораньше и еще в темноте выдвинуться к северу в надежде заночевать в маленьком «тепляке» обшитом оцинкованным железом. В нем раньше находилось оборудование для автономной метеостанции. Работала она на радиоактивном изотопе от которого осталась глубокая вертикальная дырка в скале внутри строения. Конечно фон был, но мы не прикасались к предметам на полу, а спали на самодельных полках-нарах возле ржавой железной печки. Небольшой запас крупы и кусочек сала аккуратно завернули в холщевую пряпицу, уложили котелок, папиросы и кружки, к рюкзакам прикрепили удочки.
Пасмурное серое небо неслось над нами низкими кучевыми облаками. Рассвет застал на плече невысокой пологой сопки. Мы сидели на рюкзаках и курили . Вдруг в нескольких сотнях метров от нас появилась лиса. Она быстро бежала по пологому косогору в нашу сторону. Ветер сносил запах табака в сторону и нам оставалось всего лишь ждать пока кумушка сама прибежит на прямой выстрел. Лисица вскоре исчезла за выступом снежного козырька. Улучив момент заряжаю дробь покрупнее и навожу ствол берданки на предполагаемое место ее появления. Томительно и напряженно тянутся секунды. Друг что то шепчет мне боясь повысить голос и спугнуть чуткого зверька, но я замер глядя на заснеженный козырек. Еще мгновение и лисица прыжком вскакивает на твердый наст прямо перед нами. Она появилась словно черт из коробочки так неожиданно, что поневоле чуть дрогнул. Расстояние пятнадцать метров. Бах! – громыхнула берданка и лису сбросило зарядом дроби обратно под карниз. На ровном снегу остались только войлочные пыжи и царапины от непопавших в цель дробин.
- С полем! – напарник хлопает меня по плечу и идет к краю тороса. Я подбираю гильзу и переставляю патрон в магазине. Пока он лазал вниз и доставал лису, я нарезал по маленькому кусочку сальца и достал два потертых сухаря.
- Смотри как ты ей бочину попортил! Основной то заряд по шее лег, а по пузу наверное ударил залитый воском дробовой пыж. Эка дыра то! Давай тряпку заткнем, а то уж больно кровит. Шкурки мы обдирали в тепле, и чтобы не испачкать мех аккуратно перебинтовали ее поперек. Ярко-красный мех огневки переливался блеском. Таких красивых лисиц нет в центральной полосе и мне очень хотелось сшить себе шапку из редкого меха. Перекусив зашагали дальше по шершавому насту косогора. На вершине хребта дул сильный ветер. В низине чернело пятно воды. Надев лыжи быстро скользим к манящему рыбой озеру. Собрав бамбуковые удочки привязываем нехитрую снасть. На толстой леске пенопластовый поплавок размером с куриное яйцо и небольшая блесна-вертушка с кусочком лисьего мяса. Зайдя по колено в кристально чистую ледяную воду внимательно смотрим в глубину. Рыб видно. Они медленно плавают между камнями. Упавшая в воду блесна тут же исчезает в пасти мальмы. Сильная рыба начинает носиться под водой распугивая своих товарок. Снятая с тройника она уже пляшет на снегу далеко от берега. Николай тоже вытащил несколько штук. У него крупнее. Я перехожу в его сторону и мы ловим еще по три рыбки. Клев окончен и ноги сильно замерзли в сапогах от ледяной воды озера. Пойманную рыбу складываем в один рюкзак и вешаем его на высокую палку от вездесущих лисиц. На обратном пути заберем свой ужин.
Время клонится к вечеру, потеплело. Добравшись к намеченному северному мысу обнаружили остатки разрушенных казарм не пригодных для жилья, сортир и кучу каких то железок. Спускаемся к морю по длинному пологому спуску. Друг стреляет еще лису, я промахиваюсь. На прибрежной полосе нет следов пребывания морских животных. Видимо здесь сильное островное течение, на что указывают мощные валы с пенными гребешками. Матерясь лезем наверх и наломав полусгнивших досок строений разводим костер. Пьем обжигающий губы душистый чай. Обратный путь прошли в надвигающейся темноте. Я спустился к озеру за рыбой. Вокруг висящего рюкзака плясали две лисицы. При моем приближении они с громким лаем унеслись прочь. Я настолько устал за день, что стрелять и потом нести еще пяток килограммов не хотелось. Догоняю своего приятеля уже на побережье. Он собирает среди мусора сухие палки о доски на дрова. Их надо поднять на вертикальный уступ каньона. Жилье находится наверху. Первый лезу я скользя резиновыми сапогами по обледенелым скалам. Рюкзак тянет назад и не за что ухватится. Еще немного и удастся схватить ветки стланика, но до них метр голого льда. Как то закрепившись на стене, ножом вырубаю нишу под носок сапога. Стараюсь наступить в нее и подпрыгнуть. Повезло не полететь вниз. Путаясь в гибких сучках стланников взбираюсь на твердый снег и разматываю веревку. С ее помощью поднимаем рюкзак дров и компаньона.
В крохотном помещении тепляка горит свеча и в печке потрескивают дрова. Их приходится экономить и максимально загружать рабочее пространство печи. Чтобы натопить побольше воды в ход идут даже кружки со снегом. Ужинаем жареной рыбой и чаем. Сухари и крупу решаем сберечь на будущее. После небольшого отдыха беремся обдирать тушки добытых животных. Руки привычно ведут лезвие ножа по лапам. Сильно жирные и кровяные места на шкурке вытираем сухой тряпочкой.
- Смотри ка – говорит мне Николай, - это твоя знакомая. Он показывает мне снятую шкурку. В ней рядом со свежими дробовыми прострелами замечаю старую дробь, которая успела зарасти под кожей. Дробь моя – двойка. Напарник стреляет самоделкой она крупнее моей и не такая ровная. Лисий мех настолько плотный, что дробины зачастую не пробивают его на большом расстоянии. Если хорошо потрясти шкуру с нее посыпятся на пол дробины. Мы удивляемся и продолжаем работу. Моя лисица имела дырку в боку и когда снимал шкуру что то каталось между пальцами. Отложив в сторону наполовину ободранного зверя пытаюсь рассмотреть на тряпочке что это такое. Оказались ровные овальные зерна риса из пробитого желудка.
- Калюнь! Эта бестия где то нашла рис! – и я протянул приятелю пяток добытых зерен.
- Какой рис? Где ему тут взяться? – он не верит мне и одевает очки. – Лопни мои глаза – рис!!!
- Давай завтра не мешкая на то место где я ее стрелял. Надо найти откуда она вылезла. Только бы ночью снега не было. – сказал я и в надежде посмотрел в маленькое оконце . Там чернела непроглядная ночь.
- У нас продуктов осталось на неделю не больше и керосин со свечками на исходе. Скоро придется сидеть в темноте и жечь лучину на голодный желудок. Надо найти этот амбар. Сказанное так развеселило товарища, что он тут же начал представлять несметные залежи крупы, макаронов и копченых колбас. Везде висели мешки с сухарями и конфетами, на ящиках с мясными консервами стояла надпись из иероглифов.
- Хорош тебе балаболить, фантазер! Если мы завтра не отыщем нору с крупой тебе будет не до смеха. Эти слова перевернули его радужные мечты о скатерти-самобранке и вернули к жирной и грязной работе. Закончив с ней он с каким то отвращением бросил на улице остывшую тушку лисицы. Хотелось спать. Подкинув в топку толстый мокрый сук мы прижались друг к другу и укрылись местным куском сукна исполнявшим роль одеяла. Ночью снились ресторанные меню.
Утром подморозило и задул западный ветер. В разрывах густых облаков проглядывало солнце. Бодро шагая навстречу ветру, мы за пару часов добрались до места вчерашней первой охоты. Николай достал бинокль и начал осматривать окрестные скалы. Я курил и смотрел в карту. По краю сопок тянулись линии японских окопов и блиндажей. Они давно обвалились и заросли кустарниками. Сопки, распадки, камни-останцы, где тут может быть блиндаж с провизией?
- Ничего нет. Все ровное и белое. Может нам свалиться вниз под снежные козырьки? – друг опустил бинокль и сощурился глядя вдаль.
- Если бы ты был японцем, то наверное не стал бы делать склад продовольствия на горе. Гораздо логичнее сделать его недалеко от позиций. Мои слова имели смысл и мы спустились на плато минуя обрывистый край косогора. Здесь все было истоптано лисьими следами. Звери бегали под нависшими карнизами снега как в галерее. Снова до боли в глазах всматриваемся в белую даль. Ничего похожего на вход не видно.
- На посмотри ты. У меня уже глаза болят от этого яркого света. – друг протягивает мне бинокль. Так продолжалось до обеда. Осмотрев все склоны мы уже отчаялись, как вдруг разглядели едва заметную черную точку. Это мог быть не заметенный камень или дыра в снегу. Решаем подняться и посмотреть. Оставив лыжи и рюкзаки карабкаемся наверх крутого подъема и находим нору. У ее входа песок и грязь от лисьих лап. Раскапываем руками и пролезаем туда по пояс. Сверху видна прорубленная штольня, дальше темно. Пока друг расширяет дыру спускаюсь за рюкзаком. В нем фонарик. Тоннель оказался невысоким и сильно обрушившимся. Рыхлая вулканическая порода местами обвалилась и перекрыла проход. На узком полу валялись обрывки истлевших циновок и мешковины. Все завалено щебнем и туфом. Копаем руками. Дальше проход сужается и завален окончательно. Но в боковых ответвлениях под слоем битого камня находим рассыпанный рис. Все перемешано с песком и гравием. Зерна пожелтели от времени или такого сорта я еще не видел. Нагребаем сколько влезает в рюкзак и спешим к выходу где на четвереньках, где ползком.
Из принесенного только одна пятая составляют зерна. Вручную перебирая их за столом от песка и камня получаем пару килограмм чистого риса. Нашей радости нет предела. Теперь можно не думать о надвигающемся голоде. Кто знает сколько его там запрятали японцы. Возможно в следующий раз отыщем что повкуснее. Жарко топится большая печь. На ее краешке стоит кастрюля с рисовой кашей. Запах наполняет всю избу и мы в ожидании чуда курим и пьем чай. Но к нашему разочарованию вкус у этой каши был отвратительный. То ли рис испортился за столько лет пребывания в пещере, то ли мы не умели его готовить как японцы. Все наши мечты о вкусных и больших порциях еды улетучились как сон. Организм переварил съеденное и не пострадал от него. Но есть эту кашу еще раз не было желания. Мы решили оставить склад на случай крайнего голода, когда встанем перед выбором есть мясо лисиц или трофейный рис. Напрасно мы тешили себя надеждами. Им не суждено было сбыться. Близился к концу февраль, но еще ни один вертолет не пролетел над нами. О том чтобы ловить рыбу в море нечего было и думать, ходить за ней по десять километров в одну сторону тоже не радовало. Другого съестного на острове нет. Хотя в прибрежных водах водилось много нерпы и каланов, но они никогда не подходили близко к берегу и были недосягаемы. Наше положение становилось критическим.
  Литораль- основное место кормежки зверей круглый год.  Огневка.

http://sd.uploads.ru/t/PzqdH.jpg

+1

33

К людям

Вертолет появился внезапно. Он шел на большой скорости и очень низко над заснеженными вершинными сопок. Мы уже давно слышали звук его винтов и бежали по крутому косогору вниз на ровное плато ближе к избушке которую уже трудно было определить даже с неба. Он прошел у нас над головами и сильно накренившись стал быстро закладывать широкий  разворот на остров. Вертушка была военная К-27. Нас же забрасывали на МИ-8. На его серебристом борту красовался большими цифрами номер и военно – морской флаг. Коснувшись колесами снега он присел на широкое брюхо. Из его открытой двери выскочили четверо морских пограничников с автоматами и пригнувшись побежали нам навстречу. Тем временем и мы запыхавшись поравнялись с нашим жилищем. Бледный капитал-лейтенант придерживая рукой шапку грозно спросил: - Кто такие. Документы! Еле переведя дух отвечаю, что все в избе и открываю припертую палкой дверцу. Увидев что мы русские стоящий сзади старшина передвинул автомат за спину и вытащил из за пазухи микрофон от рации чья антенна болталась у него за спиной. Осмотрев что внутри офицер велел матросам оставаться наружи сам пригнувшись вошел внутрь теплого помещения.
- Охотники стало быть!? Предъявите документы. - вторично потребовал он осматривая внутреннее убранство нашей хижины.
- Не совсем так, товарищ капитан- лейтенант - ответил я вытаскивая все свои документы и командировочные предписания, - я инженер-охотовед проектной экспедиции Главохоты из Москвы. Занимаемся здесь натурными съемками и учетами животных. Отложив в сторону паспорт моего напарника с местной пропиской он взял мои бумаги и посветил на них фонариком. По его лицу скользнула едва заметная улыбка. Он внимательно посмотрел мне в глаза и негромко сказав будто про себя « из Москвы говоришь…», крикнул в открытую дверь: - Старшина, передай на борт все в порядке. Вылетаем! Он хотел было еще что то спросить, но я перебил его вопросом:
- Капитан, нам очень надо в Северо-Курильск. Все сроки нашего пребывания здесь давно вышли и нас наверное уже ищут родные и начальство. Короче прошу добро взять нас на корабль на север.
- У нас военный корабль а не прогулочный лайнер! Я не могу вам ничего сказать по этому поводу. Есть командир корабля с ним и решайте.
- А как с ним связаться, по этой рации что у матроса?
- Нет, надо в вертолет к летчикам у них лучше. Только давай быстрее у нас служба. Я рванул к вертушке которая вяло крутила винтами. Николай стал быстро собирать в кучу на улице рюкзаки и ящики. Быстро описав ситуацию пилоту прощу запросить корабль чтобы забрали нас с острова. После нескольких долгих минут переговоров пилот протягивает мне наушники и говорит: - Пальцем поближе ко рту микрофон прижимай. Понял? Я натягиваю теплые наушники и окружающий шум сразу стихает. Только тонкий писк и далекий четкий голос вахтенного офицера на корабле задает те же вопросы, что и капитан пять минут назад. После недолгих  переговоров нам разрешено сесть на вертолет. Моей радости не было предела. Я снял наушники и побежал к стоящим возле избы морякам и Николаю с криком : - Скорее грузимся, Калюня. Командир разрешил! Матрос помог мне перетащить тяжелый ящик к борту. Спешно кидаем внутрь свои рюкзаки и быстро разбираем ружья, охота закончена.
Набрав высоту машина взяла курс в открытый океан где вдали серой точкой маячил сторожевой корабль. Внизу проплывали знакомые горы, озеро с форелью, сахарная вершина потухшего но величественного вулкана Нэмо и неровная сточка разрозненного хребта к югу острова. Скоро и он сам превратился в безликое белое пятно среди серого неба и волн. Вертолет начал снижаться и вот мы уже пролетели сквозь толщу сизого дыма от корабельных турбин. Показались шпили антенн, леера, надстройка, орудийные башни и дальномеры. Нас сильно трясло и качало над стальной палубой покрытой толстой сетью по краям которой стояли матросы с талрепами для крепления вертолета. Он чуть коснулся колесами посадочной площадки, как тут же пропала тряска и нас стало медленно качать. Дверь открыл вахтенный офицер а стоявший рядом матрос отшатнулся при виде наших давно не бритых физиономий.
- Здравия желаю! Представился старший лейтенант. Прошу следовать за мной в кают-компанию. Вас ждет командир. – сказал он и показал рукой куда нужно идти.
- Спасибо, - ответил я ему, - я могу сам найти дорогу. Служил на таком давно правда.
- Не положено. Следуйте за мной. Он дал понять, что разговор окончен, повернулся и повел меня в центральный проход. Я шагал узким коридором, спускался по трапам, всюду знакомые картины крейсера, шум машин и запах который невозможно спутать ни с чем на свете. В кают-компании сидели офицеры, пили чай с печеньем. Мой проводник доложил что я доставлен и вышел. Поднялся высокий симпатичный капитан второго ранга лет сорока пяти и поздоровался не по форме.
- Алексей Сергеевич – протянул мне  ладонь командир корабля и улыбнулся. – Какими судьбами? Мне доложили вы из Москвы? Тот капитан, что вас забирал тоже москвич. Покажите ка мне еще раз свои документы. Я достал бумаги упакованные в красный целлофановый пакетик. – Присаживайтесь. Хотите чаю, кофе? Вахтенный! – крикнул мой новый знакомый и одел очки.
- Спасибо с удовольствием. От кофе не откажусь. Попросите позвать моего компаньона пожалуйста. Он что то задержался наверху.
- Да вы присядьте. Разговор у нас будет долгим. Сейчас вам принесут кофе. – он внимательно изучал все мои бумажки. Другие военные тоже стали рассматривать мои удостоверения.
- Нам бы, товарищ командир, в Северо-Курильск попасть. Оттуда на материк . Меня наверное уже ищут через Сахалин. Я не мог сообщить о задержке. Сами понимаете.
- А мы идем на юг. У нас боевое дежурство. Вот так то. Высадим вас на Матуа или Итурупе.
- Как на юг! Нам никак нельзя на юг! Все наши вещи и аттестация в Севкуре – я понял что мне придется не сладко при таком повороте дел. Командир посмотрел на меня и снова занялся документами. Пришел матрос вместе с моим Николаем. Нас проводили в столовую где вкусно накормили гороховым супом и макаронами. Аппетита не было и еда не лезла в глотку. Мы молча жевали глядя  в тарелку. Начинало подташнивать от бортовой качки.
Мы вернулись сильно опечаленные создавшимся положением. Алексей Сергеевич все понимал. По его лицу было видно в какую ситуацию он поставлен нашим появлением на судне. Не знаю чем он руководствовался, но через пол часа вызвал к себе пилота и приказал готовить к вылету вертолет. Тот возмущался, но ушел выполнять. Доброму командиру мы презентовали мешок лучших лисьих шкурок на память об Онекотане. С нами летел специалист по настройке радиоаппаратуры и какой то груз в ящиках. Садится пришлось прямо за городком на летнем футбольном поле. Только там не было проводов, людей и собак. Проворная Ка-шка развернулась против ветра и быстро коснулась  земли. Не успели мы отряхнуть с себя снег, как появилась милиция в образе сержанта Внутренних дел Славки. Он прибыл на дымящем снегоходе Буран и уже было хотел потребовать документы, как разглядел  знакомые лица, только сильно заросшие бородами: – Ух черти! Где вас носило? А на тебя уже запрос пришел из области. Славка был добрым парнем и хорошим охотником. Мы иногда собирались у него дома, когда жена дежурила в больнице и пили спирт. Мы были друзьями. Он развез по домам нас и наши вещи.
Утром не сразу понял где я. Шум людей за окном, лязг гусеничных вездеходов и лай собак были так непривычны для отдохнувшего уха. Я взял транзитный билет на Москву и начал собирать багаж. Набралось три ящика от снарядов. Очень удобных деревянных, с прочными ручками и металлическими защелками. На торце каждого красовалась черно-желтая наклейка с надписью «Взрывается». В них весь собранный за время работы материал по ботанике, биологии, тушки и черепа птиц и животных и многое другое. В небольшом потертом рюкзаке помещались личные вещи, кино и фото пленки. Распрощавшись со всеми друзьями и помошниками  утром 7 апреля я погрузился на плашкоут и отчалил на остров Шумшу где располагался аэропорт Байково. Низкие тучи неслись над летной полосой и дул сильный ветер. Но это обычная погода в этих краях. Самолет Л-410 вылетевший из Петропавловска кружил где то за облаками в ожидании окна  для захода на посадку. Когда я ставил свой огромный груз на весы работники аэропорта спрашивали что в ящиках и говорили чтобы я сорвал ярлыки от взрывчатки. Открывая по очереди каждый я демонстрировал изумленным работникам неба кости, булыжники, перья и сушеную ботву . За все это пришлось выложить кругленькую сумму. Пока я грузил имущество на тачку они стояли в стороне обсуждая странности пассажиров и крутили у виска пальцем глядя в мою сторону. В Елизово я пересел на московский рейс и в этот же день прилетел домой. Почти годовая экспедиция завершилась.
У начальника партии я выпросил отпуск на неделю и уехал на весеннюю охоту в Осташков, туда, где росли деревья и пахло оттаявшей лесною землей. Через два месяца камеральных работ отчеты и дневники превратились в страницы паспорта охотничьего хозяйства «Северо-Курильское». Увесистая книга вмещает в себя сухие данные о климате, животных, растительности, рекомендации по делопроизводству, штата и заработной платы сотрудников, объему выхода продукции, рентабельности и многое другое. Очень жаль, что за строками и цифрами государственного паспорта не всякий может прочитать историю его создания. Начальник проекта, главный инженер, картограф и другие люди работающие над ним перечислены мелкими буквами в конце последней страницы. Но вам, уважаемый читатель, повезло больше. Вы пережили вместе с автором весь не простой процесс исследования  далеких и прекрасных Курильских островов.
Я часто вижу во сне сложные перевалы и высокие кусты разнотравья, дымящиеся вулканические фумаролы и ныряющих каланов. И конечно же меня снова тянет на Дальний Восток посетить ту или другую не описанную бухту, куда по воле судьбы я так и не смог дойти.
 
http://s1.uploads.ru/t/7qfhY.jpg
  На военном корабле.

http://s9.uploads.ru/t/u6H3p.jpg

Завтра на материк.
Другие фото.
http://s5.uploads.ru/t/URApt.jpg

Северо-Курильск вил с перевала Наседкина. Дальние белые пики это мыс Лопатка, южная оконечность Камчатки. Между ближайшим островом второй Курильский пролив.
http://sh.uploads.ru/t/jfwCu.jpg

Бараки острова Шумшу. За ними аэропорт куда садится самолет с Камчатки.

+2

34

[p=5983]Старый ельник,
Не знаю что и сказать!
Таких фанатов своего дела думаю не много есть.Но ты ещё и помешенный на Курилах на этом аду в который ты с головой кидался. Это жуть.. такие ужасы переносить -самому себе из устраивая..

0

35

Не совсем так. Это , скажем, забота по специальности. Но есть еще и отдых по специальности  :blush:

Кукушкино богатство Амги

http://sf.uploads.ru/t/Rvxzf.jpg

Я не слукавлю если скажу, что у каждого жителя мегаполиса в глубине души шевелится, скоблит и кусает грешная мысль собрать манатки и двинуть куда глаза глядят подальше от надоевшего бытия и давящего пресса современной жизни. Поэтому считая себя совершенно нормальным человеком, стараюсь неотступно следовать мудрому изречение: - … чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, ежегодно отправляюсь в места далекие и дикие с одной лишь целью никого не видеть хоть месяц. Экспедицию этого года готовил всю зиму. Карпел над картами, что то высчитывал, подгадывал и узнавал расписания,  подводя итог всей работе к июню месяцу. Деньги – проклятая обуза сильно,  оттягивали начало старта, а заработки все не шли. Пришлось занять немного и купить билет на два поезда до Томмота. Это район центральной Якутии и ехать туда предстояло шесть суток с пересадкой в столице БАМа Тынде. Целью была  скромная  река Буотама, что течет параллельно красавице Лене в трехстах километрах выше  Якутска. Добраться к ней предполагалось проплыв немного по реке Алдан от станции со смешным название Нижний Куранах до эвенкийское деревушке Угоян. Там найти проводника с лошадью и навьючив на нее поклажу перейти водораздел к реке Амга. Там собрать байдару и почти сто километров подниматься вверх по речке Туора к самым истокам Буотамы. Плыть по Буотаме триста километров вниз к Лене одно удовольствие. Кроме стойбищ оленеводов там нет людей и попасть  на ее берега можно  как я, или вертолетом. Река изобилует рыбой и красивыми видами прибрежных выветренных скал останцов. Устье ее находится недалеко от самого Якутска и выброска не представляла труда. В такое далекое путешествие со мной решился ехать старый знакомый Володенька – молодой спортивный парень костистого телосложение и законченный вегетарианец. 
Прибыв   в Тынду,  удачно пересели на поезд  до Н. Куранаха. На пяти вагонах торжественно красовалась надпись «Железные дороги Якутии». Я спросил начальника состава почему железные дороги во множественном числе? Она грозно  что то проворчала и закрылась в вагоне. Главная головная боль Якутии это отсутствие дорог вообще и главной артерии – железной дороги в частности. Ее строительство движется мучительно долго и все уже устали приближать   день открытия магистрали. Поезд был забит пьяными вахтовиками. Они выпивали и бродили по составу  всю ночь.
Утром удачно погрузив рюкзаки на такси   доехали до теплых  чистых вод Алдана и немедленно искупались. Облегчение наступило после первого глотка пива. Быстро собираю байдару и осмотрев не забыли ли чего отчаливаем в сгущающуюся темноту грозовой тучи.  К полуночи достигли поселка Угоян. Палатка, костер, много чаю с курагой и финиками. Володе что нездоровится. Я спал плохо и проснулся еще до восхода солнца от тяжелого пыхтения. На фоне розовеющего неба было хорошо видно, что нас нюхает лошадь. Ее большой  нос шаркал по тенту и глубоко втягивал воздух. – Вали отсюда! Сначала послышался щечек порванной копытом оттяжки, потом удаляющийся топот. Вылезаю из палатки скорее по нужде,  чем по желанию. Весь утренний пейзаж  укрыт плотным туманом из которого проступают скальные уступы другого берега и крайние дома поселка. Кругом пасутся кони и коровы. По береговым камням бегут две собаки не обращая на меня  внимания. Река течет как густая смола,  почти не издавая звуков и волн. Только редкие подводные течения создают плавные  завитки на ее поверхности.  Стояла такая тишина,  будто звуки не существуют на этой земле. Лишь изредка храпели  кони  и далекий петух из тумана поприветствовал начало нового дня. Босяком бреду по ледяной росе к сосняку за дровами для костерка. Вы когда последний раз ходили по росе рано утром?
Солнце уже встало над забором нечесаных  лиственниц,  а Володя все спит и  тяжело вздыхает в палатке. Я допиваю очередную кружку чая  слушая, как далекая моторка сбавив газ цепляет на мелком перекате винтом за  дно. Мотор вырывается из воды и выхлопная труба громко рявкнув, снова погружается в воду. Иду поднимать друга, нам надо искать проводника. Володя проснулся совершенно разбитый и больной. Его не долеченная в Москве простуда отозвалось опасными последствиями.  Отправляться с  нездоровым  компаньоном  в такой тяжелый и безлюдный маршрут было нельзя. Посылаю его в медпункт, а сам разбираю байдару и иду искать проводника. Он вернулся не скоро и  вовсе унылый. Ему требовалась скорейшая госпитализация во избежание еще больших осложнений. Завтрак не лезет. Молча жуем курагу и крошеную лепешку. Володьку нужно быстро доставить хотя бы в больницу, а для меня это означает сход с намеченного маршрута и конец поездки. Настроение у обоих отвратительное. Радует,  что это случилось в последний момент когда можно повернуть назад.  Дальше такого случая уже придумать сложно.
Решаю плыть вниз по Алдану к Томмоту сто двадцать километров. Там есть больница и проходит трасса. Володя ничего толком не ел и было видно как ему хреново. На следующей ночевке он стонал  всю ночь и пришлось делать ему грелки из нагретых в костре плоских валунов. С ними он чувствовал себя лучше. Два дня хода по Алдану дались ему тяжело но мы знали,  что все будет хорошо если доберемся  до поселка как можно раньше. Я искал разумный выход в этой ситуации для дальнейшего сплава. О далекой Буотаме пришлось забыть.
  Томмот встретил жарой и холодным пивом. На берегу купались дети, а  мужики распивали в тени кустов бутылочку. Я сушил лодку и ждал Володьку. Его состояние ухудшилось, но он сбежал из местной больницы увидев в коробке со шприцами плавающих комаров.
- Николай, я должен добраться до аэропорта и улететь в Москву. Извини, что сорвал тебе всю экспедицию, но так получилось. Он стоял и смотрел на меня голубыми глазами. Его скирда кудрявых русых волос пряталась под вязаной шапкой и это в такую жару. Я понимал его желание и подняв рюкзак потащился к краю причала. На такси мы доехали до ЖД вокзала Томмот,  где были камеры хранения и откуда уходили маршрутки в Якутск. Пообедав в придорожном кафе, понимающе молча  расстались на обочине дороги. Я остался голосовать на север,  он  пошел ночевать на вокзал. Солнце еще нещадно жарило лицо,  когда я смотрел на удаляющуюся фигуру своего друга. Так я и стоял с протянутой рукой пока уже в сумерках меня не подобрал  микроавтобус. С огромным рюкзаком я еле втиснулся в переполненную машину взглянув напоследок в сторону вокзала. Машина везла меня на Амгу. Это был запасной но не равнозначный вариант. К нему я не был готов. Отсутствие карт и информации по маршруту сильно осложнили продвижение.  Дорога то пылила, то качала на ямах,  но к десяти часам меня довезли до моста через реку. Быстро собираю байдару. Подошел русский мужик с собакой и поинтересовался откуда я и куда плыву. Я ответил,  что вниз до места где можно выехать к людям. Тебе плыть пятьсот километров ответил он и пожелав мне удачи побрел по тропинке вверх к домам на бугорке. Ну что же теперь если  пятьсот! Делаю торопливые снимки и отчаливаю. Снова один . Так даже интересней. Лодка почувствовав отсутствие одного гребца легко подчиняется взмахам весла, и стремительно втягивается в мелкую быстрину. Поворот, другой, и стих шум машин, блики фар и лай собак. Кругом тайга и река. Что еще нужно для счастья. Как там Володя думал я засыпая в теплом спальнике. Ему конечно хватит денег чтобы улететь из Якутска. Он налегке, чего не скажешь про меня с лодкой. Но усталость взяла верх и я уснул измученный жарой и долгой дорогой .

http://se.uploads.ru/t/JstkE.jpg

Пока еще веселый.

http://sg.uploads.ru/t/BnU6A.jpg

Частые перекаты очень мелкие.

http://s4.uploads.ru/t/2heu7.jpg

На Якутск.

http://sh.uploads.ru/t/dtfeg.jpg

Амга.

+2

36

5995,35 написал(а):

Кругом тайга и река. Что еще нужно для счастья.

Хоть убей!
Никогда я тебя не пойму.Что можно найти интересного в этом диком,безлюдном мире? И для чего рисковать своей жизнью ежеминутно,ради драйфа?

0

37

5995,35 написал(а):

забота по специальности.

Или работа? :)

0

38

5999,4 написал(а):

Хоть убей!
Никогда я тебя не пойму.Что можно найти интересного в этом диком,безлюдном мире? И для чего рисковать своей жизнью ежеминутно

Ты ежедневно рискуешь больше меня передвигаясь по улицам где ходят машины. Можно всегда угодить под колеса или попасть в пьяные разборки и теракт. Наконец сосулька свалится с крыши. А в тайге никого нет и никакой опасности подавно. Я всего лишь однажды брал с собой мелкашку, когда надеялся пропитаться охотой. Всегда только спиннинг и крупа. Зверь старается не попадаться человеку на глаза.

6001,3 написал(а):

Или работа

Ну да. Конечно очепятка  :blush:



Чистые воды

Серый рассвет едва шевелил матовый туман и сквозь черную москитную сетку палатки монотонно и гнусно пищал мелкий утренний комар. Размеренное шипение переката, да гулкое кукование кукушки разбудило меня в это утро. Не знаю сколько было времени и какой день недели наступил сегодня, я лежал подняв в потолок глаза и слушал тайгу. – Ку-ку, ку-ку, ку-ку – куковала выскочка- кукушка. Висящая в воздухе сырость гасила высокие ноты. Казалось птица кричит прямо над моей мокрой палаткой, звуки не растекались а мягко таяли в тумане.
- Кукушка, кукушка сколько дней мне плыть по реке? – прошептал я сквозь сетку боясь напугать осторожную птицу. – Раз, два, восемь, двенадцать….. – уж слишком добрые здесь кукушки! Комар пищал как больной зуб, птица куковала и я лежал заложив руки за голову и вдыхая влажный таежный воздух слушал осторожное просыпание огромной  якутской тайги.
Амга или Амма по якутски берет начало на северных склонах Алданского нагорья недалеко от города Нерюнгри. Течение ее не быстрое, а вода на столько чистая, что разводя спирт в бутылке удивляешься прозрачности напитка. Пройдя 400 км по красивой горной тайге к северо-востоку в ста километрах от г. Томмот она пересекает известную Колымскую  трассу М-56 и уходит дальше на встречу с могучим Алданом. В ее верховьях стоят эвенки- оленеводы, живут якуты, рыбаки и охотники за соболем. Выбеленные временем известковые скалы обрываются отвесами в ее чистые воды из за этого весь пейзаж становится светлым и удивительно живописным. Не даром Амга считается жемчужиной средней Якутии о чем свидетельствуют многочисленные наглядные плакаты вдоль пыльной дороги.
Кукушка и не переставала свою песню,  когда я тепленький вылез из своего жилища в бодрящую изморось, прошлепал до ближайшего куста по холодным и гладким булыжникам и расплылся в улыбке подняв заспанные глаза к небу. Обильный вечерний чай сделал свое дело. Подойдя к реке опустил в ее воду руки чтобы зачерпнуть воды и умыться. Боже! Какая же она теплая ! Не секунды не мешкая захожу все глубже и глубже и погружаюсь в медленное течение. Русло не глубокое и скорость не велика. Расслабившись ложусь на спину и дрейфую с неописуемым наслаждением. Плыл я недолго, но сквозь погруженные в воду уши услышал чьи то голоса; - Покойник плывет что ли? Принимаю вертикальное положение и вижу двух мужиков чистящих зубы у моторки на другом берегу. Быстро гребу к своему берегу и подпрыгивая на острых камнях спешу к свой палатке сверкая белым задом в редеющем тумане. Пробуждение окончилось вместе с лирическим рассветом.
Скоро выяснилось,  что было воскресенье и десятки отдыхающих проехав по каменистому берегу устроились с палатками в живописных уголках для рыбалки и пьянки на выходные. Меня это явление сильно огорчило. Я думал,  что попал в глухую тайгу, а тут Жигули и Тойоты и пышногрудые дамы с детьми. Вскоре пошли утесы преграждающие путь машинам и жизнь наладилась. Чистая, живая тайга подступила к воде и нависшие лиственницы, как гламурные пальмы с Карибских островов свесились над прозрачным течением. В русле реки растет та же осока, что и на берегу. Из за чего создается впечатление,  будто под днищем извиваются в воде сотни ярко-зеленых щупалец желающих схватить легкую лодку и утянуть на дно. Среди такой подводной растительности обитают тысячи рыб разных пород и размеров. Здесь обычны крупный полосатый окунь и большая щука. На перекатах живут линки, на плесах нагуливает жирок серебристый сиг, а в глубоких яма прячутся толстые таймени. Рыбы по все реке очень много и ловится она поразительно просто, стоит только забросить спиннинг с любой блестящей приманкой.
К полудню солнце начало  припекать с особой силой и мне приходилось часто обливать себя из кружки или купаться. На невысоком берегу показались деревянные дома и сараи. У края воды  валялся культиватор, - вещь явно не из этой картины. Я пристал узнать,  что тут такое и попить чаю. На лай линялой собаки вышел пожилой худой мужик с синяком на левую половину физиономии. Молча протянул широкую сморщенную ладонь и произнес : - Василий… Поздоровались. Я спросил что случилось и он правдиво ответил что упал с лестницы. В двух десятках метров показалась старуха и уставилась на меня в бинокль пытаясь понять кто приплыл. Мне поведали, что это деревня Павловское и раньше тут был колхоз, косили, держали коров, растили пшеницу, но все разрушилось и люди сбежали в Хатыстыр. Остались они со старухой да оленевод  Петр,  что стоит на стойбище километрах в пяти ниже по течению. Я поблагодарил за рассказ и поплыл на стойбище желая увидеть много интересного. Это интересное не заставило себя долго ждать,  и за поворотом реки показался караль с горящими дымокурами. Темными точками на каменистом берегу выделялись олени. Петр оказался молчаливым худым якутом лет тридцати. Его черные прямые волосы, разбитые кулаки и затуманенный взор навели на мысль, что ему катастрофически хочется выпить. Как на грех у меня был спирт и разговор затянулся до вечера. Оказалось у него паслось тринадцать тощих общинных оленей и один из них утром сдох. Я помог вытащить его тушу к воде. Петя тут же отрезал кончики нежных пантов покрытых пушком и поведал  какое это местное лакомство запеченное на костре.
- Дай котелок. Сварим язык и печень!
- А что у тебя даже котелка нет в хозяйстве? – поинтересовался я глядя на убогость его бытия. Он отрицательно покачал головой, видимо пропил и котелок. Я увел разговор в другое русло. Мне не хотелось варить дохлятину в котле.
- А кто тебе сказал, что я тут стою с оленями? – сурово спросил хмельной Петр дыша на меня уже свежим перегаром. Глядя на этого индивидуума можно предугадать его дальнейшие действия и реакцию на мои ответы.
- Там, говорю, в деревне мужик с разбитой мордой поведал. На него вчера наверное лестница напала. – ответил я и покосился на собеседника. Тот расплылся в улыбке и стал отмывать оленью кровь и шерсть с ножа и рук. Я не стал долго искушать судьбу и поторопился отплыть подальше от этого грязного места где нет котелков и люди едят дохлятину. Сверху послышался гул мотора и скоро показалась точка. Она росла медленно, пока не обрисовался контур двух лодок груженых бочками и собаками. Через час этот аргиш  догнал мою байдару. Они шли тяжело на одном моторе и тащили около тонны груза к далекому стойбищу. Якут и русский парень Сергей.  Добрые и отзывчивые угостили меня домашними котлетами и местной водкой. Котелок у них был! Наше совместное путешествие длилось до ночи. То они обгоняли меня под мотором на тихих плесах, то я обходил их на мелких перекатах,  где они толкались шестом или прыгали в воду и проводили связку лодок руками. Когда я уже ставил палатку на приглянувшемся берегу, ребята медленно проплыли мимо помахав руками и пожелав спокойной ночи. Вечерний чай с сухарями и печеный на прутике окунь лучшая еда на ночь. Дело в том, что попробовав местную жирную рыбу я перестал пользоваться сковородой и запекал улов на хворостинке или в углях. Вкус печеной рыбы в своем соку не сравнить с жареной в масле. Сковородку я потом оставил у кого то в гостеприимном зимовье вместе с литром подсолнечного масла.

http://sf.uploads.ru/t/9pmLt.jpg

Деревня Павловское

http://s4.uploads.ru/t/bQInz.jpg

Олени в карале у дымокура.

http://sd.uploads.ru/t/bVJ9x.jpg

- Дай котелок!

http://se.uploads.ru/t/Ye8ls.jpg

Мелкие перекаты.

http://sh.uploads.ru/t/xdf06.jpg

Чистые воды Амги

+2

39

Прикоснулся к вечности.

Прикоснулся к вечности
Прошло два дня негаданного свидания с Амгой. Людей я не встречал и был этим очень доволен. Солнце по - прежнему светило весь день, но не пекло и не чувствовалось духоты которая бывает в городе или перед дождем. Полное отсутствие мошки и комаров только добавляло удовольствия от поездки. Мне с трудом верилось, что все это центральная Якутия. В моем представлении тут должен быть комариный рай,  но оказалось вполне комфортно.
В Москве мне дали в дорогу навигатор Гармин. Прибор давно был знаком и я похожими часто пользовался. Но тут новая дорогая модель с картой памяти на которую мне записали всю нашу державу и пообещали отменное качество приема. Этот прибор оказался способен не на многое. Он показывал где я нахожусь, скорость, замерял расстояние, но там где отсутствовали автомобильные дороги встроенная карта просто исчезала с экрана. Таким образом исчезла и большая часть моего маршрута по Амге. Скоро я не смогу узнать ни названия притоков, ни места своего нахождения. Поистине передовые технологии 21 века !
Река Улу впадает  мощным левым притоком. Вода в ней немного желтоватая и теплая. Ленки не любят теплой воды и надеяться на хороший улов тут не приходилось. Однако окуни и щука обязаны клевать безупречно. Дело к вечеру ,причаливаю. Выбрав желтую вертушку среднего размера начинаю пробрасывать издалека от места впадения реки к самому устью. Два окуня средних размеров были аккуратно сняты и отпущены. Из улова остался только последний  за пол кило весом. На этом берегу нет хорошей стоянки и мне приходится переправиться на противоположенный. Там на высоком пригорке густо поросшим душистыми таежными травами и бархатным ковром мха я расстелил свою палатку и стал готовиться к ночлегу. Ветерок еще слабо шевелил листья ивняка и доносил запахи воды и цветов. Он дул вверх по течению, обычный речной ветер. Собирая сухие палки на галечнике я немного прошел за изгиб берега и увидел вдалеке стоящие лодки. Ни дыма, ни лая собак, ни оленей. Будто людей не было рядом. Решаю дойти и посмотреть что там такое. Собаки услышали меня задолго до того , как можно было различить цифры номера написанные на борту лодки белой краской. Но никто не вышел на берег на их настороженное тявканье. Уже поднявшись к избушкам замечаю свет керосиновой лампы в низком маленьком окошке. Постучал кулаком в дверь и она открылась. На пороге стоял старик в старой меховой безрукавке и коротко обрезанных валенках. В обветренном,  покрытом глубокими морщинами лице светились добрые карие глаза. Он улыбнулся и протянул мне руку: – Иван. Я глуховат немного, ты говори громче. С трассы плывешь, один? Я покачал головой в знак согласия и переступил порог тепло натопленной просторной избушки.
- Вы тут охотитесь или рыбачите? – спросил я старика достаточно громко чтобы он услышал.
- Нет. Это зимовье моих друзей из Томмота. Я у них давно здесь живу. Охраняю немного, собак кормлю. А ребята мне еду привозят, бензин патроны и водки. У тебя нет вотки то? Глядя на чистую посуду , старенькие, но  выстиранные штаны и стопку свежевыпеченных булок, можно понять, что этот человек не пьяница. Просто давно не видел людей и соскучился по человеческому общению. А какое же общение без стопки водки.
- Как же нет! Есть. Вот только у меня уже палатка стоит в километре отсюда, и все вещи там остались. Сюда пришел посмотреть и заодно дров собрать.
- Так ты иди ко мне ночевать. Места вон сколько. А я пока ты будешь лодку грузить я оленины сварю… Старик хитро посмотрел мне в глаза  надеясь услышать утвердительный ответ. Ну как можно было отказаться. Пока я собирал палатку и все таскал с крутого берега в лодку, стемнело. Появилась мелкая мошка - мокрец. Его почти не видно на теле из- за его крошечного размера, но кусается он больно. Потом покусанное место кровоточит и долго чешется. Иван – так звали моего нового приятеля, был очень интересным собеседником. Он уже десять лет не выезжал из тайги в город считая это ненужным для себя. Родственников у него не было а здоровье не мучило болезнями. Мы болтали о жизни, реке, охоте и рыбалке, обо всем что интересовало меня и его. Дядя Ваня, так я его называл, никак не мог понять почему все стремятся жить в городе, где за все надо платить, там частые болезни, милиция, аварии и воры. Он постоянно слушает радио и не находит ответы на понятные современному человеку вещи. Что такое террористы, интернет, государственная дума, баррель, рэп и многие другие слова льющиеся на него потоком. Когда допили добрую порцию разбавленного спирта и решили ложится спать, он сказал что ждет своего приятеля который должен уже быть здесь. Валера был охотником и шел с соседнего стойбища за тридцать километров просто так поговорить, пообщаться. Это обычное дело в тайге, когда люди живут далеко друг от друга а никакого транспорта нет. Мы уже легли спать,  как он вошел в избу и все началось заново.
Утром пришлось всех еще и похмелять, а запасы спирта подходили к концу. Мужики поведали, что на утесах  другого берега есть наскальные рисунки первобытных охотников. Не теряя времени я поспешил в указанное место. Там на небольшой высоте у входа в пещеру действительно было изображение лося и два ряда наклонных палок. Поскольку по реке плывет много туристов, то отдельные многие  желают приобщить и себя к творениями пещерного предка. Рядом уже красовались надписи на человеческом языке: - Валера. Хатыстыр и подобные. От критинов нет спасения даже в глухой тайге. Мне представился одетый в невыделанные лосиные шкуры далекий предок якутов живший возможно в этой самой пещере и убивавший  копьем с каменным наконечником огромное рогатое животное. И судя по количеству палок, таких удачных охот в этом месте было десятки. Если бы скалы и река могли говорить, то это был бы лучший охотничий рассказ всех времен. Я прикасаюсь к коричневой охре на белой скале и руку холодит вечность. Сколько воды утекло с тех пор? Наскальных рисунков несколько. Возможно я даже не все обнаружил, но счастлив и взволнован  этим. Мои новые друзья уже поймали и пожарили окуней и ждут нового розлива. Даю им понять, что продолжения больше не будет и собираюсь. Подходит охотник Валера и говорит, что на реке Мундручу тоже есть рисунки, но мы – якуты, никому не показываем их. Это для нас священные изображения. Но за мои угощения я могу заночевать в его базовом зимовье на реке Туойдах, что в двух дня ходу отсюда. Там есть баня, дрова и немного еды. Душевно поблагодарю моих новых знакомых за оказанное доверие и прием. Когда я оттолкнулся от берега и поплыл, они еще некоторое время стояли возле пустых бочек и махали мне рукой. Я покрутил веслом в воздухе и уже не оборачивался назад.
День выдался серый и безветренный. Исчезли  птицы, только стрекозы носились над тягучей водой и где то рядом гулко куковала кукушка. Удивительно много в тайге этих птиц. Кукование не что иное, как брачная песня и сигнал о занятости этого участка определенным самцом. Возможно в другое время это наводит на лирические чувства, но сегодня сильно болела голова от вчерашнего застолья и я в душе проклинал  назойливую птицу за ее дурацкое ку-ку. И надо же,  как долго она может куковать? Кажется летит вслед лодки о орет прямо над ухом. Это не выносимо . Тяжелый день для дальнейшего сплава!

http://s8.uploads.ru/t/4BIhs.jpg

Амга. Течение ее спокойное и не быстрое.

http://s3.uploads.ru/t/32YIk.jpg

Изображение сохатого на скале выполнено красной охрой пальцем. Так рисовали первобытные люди во всем мире.

http://se.uploads.ru/t/a538M.jpg

Оно же у входа в пещеру.

http://se.uploads.ru/t/R93KU.jpg

http://s5.uploads.ru/t/CJmcO.jpg

Охотник Валера. Утро.

http://s8.uploads.ru/t/1VDE2.jpg

+2

40

Счастливый страннник

Ночь застала меня в таком месте, где река разлилась по широкой долине и образовала много небольших островов и каменистых кос вдоль основного течения. Такие косы состоят из булыжника примерно одного размера, тщательно отшлифованного и уложенного вешним паводком. Затем течение слабеет, вода уходит и на месте где недавно бушевали волны  и металась мутная паводковая вода остаются такие вот живописные острова. Они хорошо подходят для остановки на ночлег. На них всегда дует легкий ветерок отгоняя мошку, можно найти оставленные рекой принесенные деревья и ветки для костра. В одном только проблема, спать приходится на неудобных макушках булыжников. Как бы вы не раскидывали все торчащие камушки, разгребали и выравнивали до малейшего бугорка небольшой пятачок для палатки, все равно ночью в самом неудобном месте вырастет камушек. И ворочаясь всю ночь с боку на бок будешь ругаться  и перекладывать коврик в поисках более ровной площадки. Наконец измучившись и отлежав руку все таки засыпаешь скрючившись в ужасной позе. Утром этот каменный подлец полетит в реку в наказание за мучительный сон. Ты постепенно успокаиваешься и жизнь снова радует теплым солнечным утром и полным безлюдьем вокруг. Чтобы настроение окончательно наладилась спешу на утреннее купание. Вода очень теплая и каменное дно рябит под несильным течением. Всю дорогу жалел, что взял с собой подводные очки. Рассвет давно уже перешел в позднее утро,  а я все хожу голышом и вожусь возле костерка заваривая зеленый чай и овсянку в банке из под майонеза. Когда высох тент палатки и были уложены на свои места вещи, я задумался, - а стоит ли одевать на себя хоть что то? День будет очень жарким,  а встретить людей достаточно сложно я решил плыть так. И напрасно…
Прошел час и с левой стороны показался широкий приток. Скорее что- то стекало широкой полосой в реку. Подплыв ближе увидел, как из каменистого берега под скалой выбивается мощным течением струя воды. Чуть дальше еще и еще, так на площади примерно с небольшой дачный участок. Причаливаю и опускаю руку в эти струю. Вода обжигает своим холодом. Возможно это оттаивала мерзлота или просто били мощные ключи я не знаю, но стараясь вылезти из лодки неудачно поскользнулся и упал в воду под берег . Тут то и пожалел, что на мне не было никакой одежды. Настолько контрастного купания я никак не ожидал.
Вода оказалась удивительно вкусной. Я черпал ее кружкой и пил большими глотками пока не почувствовал тупую боль где то в затылке. Набрал про запас в пустую бутылку и добавил спирта. Позднее я начал разводить его  только водой из таких ключей, благо их много по реке. Вкус такого состава не хуже Смирновской водки. Согревшись и закусив беру спиннинг и иду искать своего линка. Он обязан стоять тут на этой ледяной струе. Два-три броска и мощная рыбина уже поймана на обед. Мне не нужно больше, за раз столько не съесть а ловить ради интереса нет желания. Поймал – опустил придумали янки на прудах очистных сооружений, где рыбу есть нельзя. Из курса ихтиологии института я помню лекции профессора о том, что взяв в руки живую рыбу вы наносите ей ожег своей температурой тела. И выживет ли на после этого неизвестно. Рыбы хладнокровные создания. Брать их нужно в специальных перчатках.
Через пару часов на берегу стали появляться заброшенные загоны для оленей. Это верный признак близкого стойбища. Вон уже виден дымок от дымокуров и светлые силуэты моторок на пологом берегу. Три разномастные собаки встретили меня дружным лаем. Зимняя шерсть висела клоками на их худых боках а в проплешинах виднелась редкая летняя шерстка. За собаками вышел крепкий коренастый парень в болотниках и с палкой в руке. Поздоровались. Меня пригласили на чай. В стойбище было много оленей если судить по размерам коралей. Две избушки, туалет, склад   ГСМ, пару лабазов, баня и таежная каменная печь в бревенчатом окладе для выпечки самого вкусного и душистого хлеба.  Все по- хозяйски. Женщина суетилась убирая со стола рыбьи кости и крошки, ей мешали маленькие дети и щенок. В большой черной сковороде на краю стола остатки больших недоеденных окуней и десяток мух утонувших в масле. Пожилой мужчина играл с правнучкой в затянутой марлей летней кухне. Мне положили вареной рыбе, крупной картошки и поставили большую замызганную кружку черного как деготь чая. Разговор и обед в гостеприимном стойбище был недолог. Люди куда то торопились. Я быстро доел и собрался тоже. Над оставленной миской уже вились мухи. Проплыл я совсем немного меня догнала моторка в которой сидел старик с правнучкой на коленке, молодая эвенка с детьми и парень за мотором. Его бронзовое лицо,  впалые широкие скулы и сейчас оставалось спокойным и строгим.  Для них это обычная кочевая жизнь. Такие цыгане тайги. Мне помахали рукой, я ответил. Лодка скрылось за поворотом оставив над водой сладковатый дымок . Это оказалось последнее эвенкское стойбище. Дальше тоже будут оленеводы только уже якуты и совсем не скоро.
Я опять был один на этой красивой и гостеприимной реке. Небо подернулось дымкой а ветер окончательно стих. Размеренные гребки веслом и шипение воды за бортом навевают такой покой и блаженство, от которого совсем не хочется торопиться. Открывающиеся пейзажи прибрежных скал очень живописны, и постоянно щелкаю затвором камеры. Чтобы отразить истинную красоту речной долины нужно обязательно карабкаться на верхние полки осыпающихся скал. Только сверху можно найти интересную точку для съемки. Времени у меня много и я с удовольствием забираюсь на утесы. Там есть пробитые изюбром тропы по которым можно найти лучшее место для подъема или спуска. Поднявшись наверх, открывается картина бескрайней тайги уходящая далеко к горизонту и таящая в сизой дымке. Речное русло просвечивается до дна, а моя утлая лодочка кажется не больше спички среди этого бескрайнего простора Сибири. Вот оно счастье, рядом! Здесь чисто и первозданно! Воду можно пить погрузив губы в реку, спелые ягоды не нужно мыть перед едой (так же как и руки), а рыба настолько свежая и вкусная, что не нужно никаких приправ. Лодка все плыла и было немного грустно от понимания того, что скоро кончится маршрут и придется возвращаться в постылый город. Наверное для того, чтобы готовить очередную поездку в далекое, дикое и прекрасное. Ради этого и стоит жить.

http://s7.uploads.ru/t/lcyeE.jpg

Утро на каменистой косе.

http://s5.uploads.ru/t/w40da.jpg

Тающая мерзлота.
 
http://s8.uploads.ru/t/kZVeh.jpg

Красивая и сильная рыба ленок. Сибирская форель.
 
http://sd.uploads.ru/t/0KS3d.jpg

Будущий кочевник.
 
http://sh.uploads.ru/t/N16uo.jpg

Тайга, река и лодка.

http://s8.uploads.ru/t/BEj1e.jpg

Сохнут оленьи нарты

+1

Похожие темы